Синто. Героев нет
Шрифт:
Потом была возня с подгоном флаера, погрузкой тела, нашли мы себе приключений. Но не вмешаться было нельзя, а если б он убил себя? В том состоянии, в котором он находился, всего можно было ожидать. А так, в крайнем случае, будем долго извиняться и соглашаться на любые компенсации.
Привезя в поместье, подключили к регенератору, шишка то немаленькая получилась от удара, метнул я камень со всей силы. Утром мы как два нашкодивших ребенка, подошли к регенератору, показались в зоне обзора.
— Вы? Вот уж не ожидал. С чего
— Мы сидели на берегу озера — ответила Ара-Лин.
Грюнд больше не был похож на юнца, четко обозначился его возраст, лет тридцать. Он горько скривился.
— Ну? Кому вы уже доложили?
— Никому — опять ответила Ара-Лин — Эзра помогал тебя выгружать, но он никому ничего не скажет. Мы тоже.
— Вы все слышали?
— Только Соболева.
Так вот кто это был, мне все было недосуг спросить.
Грюнд с сомнением на нас посмотрел.
— Нам некому докладывать Грюнд. Мы перворанговый род, не связанный никакими обязательствами — ответила Ара-Лин на невысказанный вопрос.
— Угу, зато я буду связан…
— Ох и Ах, — едко отозвалась сестра — Даниэль оставь нас.
— Да что ты, ВикСин, какие у тебя тайны от заклятой половинки? — Грюнд на что-то обозлился и ехидничал.
— Хорошо. Скажу при нем. Как можно сходить с ума по этой пустышке? Да красив, да не лишен ума, но он пуст и холоден! Он никого не любит и не может любить, отсюда эта нескончаемая вереница гейш! Когда ты это поймешь? Он не достоин, просто не достоин таких чувств.
— Тебе-то откуда знать? — неуверенно возразил Грюнд.
— Он спешит предать, отскочить, отдалиться если чувствует, что ты идешь ко дну. Он не вытаскивает. Он скорее верит в плохое, чем в хорошее в людях.
— Последнее, знаешь ли, при нашей работе естественно.
— Грюнд, ты понимаешь, почему я дала именно такие показания о своей травме?
Грюнд посмотрел ей в глаза
— Да.
— А он думает, что я сначала продалась Синоби, а когда все это случилось, испугалась до дурости.
Грюнд задумался, а потом горько рассмеялся.
— Синоби — диктатор, почти садист, Шур — бисексуалка нимфоманка. Я латентный ГС, Соболев — моральный калека. Ташин всю жизнь сох по своей сестре и ненавидел своего лорда, Китлинг не знает, как управляться со свободой, которую получил после смерти матери. В чьих руках безопасность Синто?
— В руках лучших профессионалов и несчастных людей, для которых эта ноша слишком тяжела. Мы все просто люди, Грюнд, не лучше и не хуже. Мы справляемся, тянемся из всех сил и справляемся. Это главное — ответила сестра.
Грюнд скептически скривился, Ара-Лин вдруг выпалила
— Я пролежала пятнадцать дней без движения, и Даниэлю пришлось придушить меня почти до смерти и получить от меня по горлу, чтоб я захотела шевелиться и спасать его жизнь.
— Вот так то — добавила она — Даниэль, отключи его, пойдемте есть.
Мда, сестра поступила
За завтраком гость был молчалив, а когда мы по привычке перебрались на веранду, предложил
— А давайте махнем к пальмам. У меня сейчас затишье, если что обойдутся, вы вроде тоже ничем не скованы, а? Надоели все… — тихо добавил он.
— Хочешь побыть один? — спросила сестра.
— Нет, хочу побыть с вами. Есть островок, собственность нашей семьи, там бунгало обустроенное, только защитный крем взять и все.
— Хорошо, — и вправду, чего отказываться, никогда не плавал в океане.
Через час мы летели на юг, к жестокому солнцу, пальмам и океану. Грюнд пришел в себя и вовсю травил байки, дурачился, как будто ничего и не было, к концу полета у нас у всех было настроение как у детей, которых в выходной вывезли на дальнюю экскурсию, и почему-то без взрослых.
На острове первым делом взялись за крем, обмазывание друг друга дало новую почву для шуток, временами чересчур фривольных. Надели спасательную сбрую на Ару-Лин, я тоже надел на всякий случай, ведь не плавал с раннего детства. И в океан… Плотная соленая вода держала хорошо, но высокие волны иногда топили. Побултыхавшись так где-то час, выползли на берег отдышаться, давно нам не было так хорошо.
— Грюнд, а доски есть? — спросила Ара-Лин.
— Есть, но…
— Тащи!
Принес две.
— Эта моя — безапелляционным тоном заявила Ара-Лин, схватив ближайшую, и на четвереньках быстренько поползла к воде. Мы с Грюндом лишь молча ждали, что же будет дальше, встать и удержаться на доске она ведь точно не сможет. Но вставать на доску никто не собирался, она легла на нее и с совершенно счастливым видом погребла. Вторую доску Грюнд с явным сожалением предложил мне, и хоть я никогда на ней не катался, взял ее без сомнений. Конечно, доска все время из под меня вылетала, я нырял в воду в самые неожиданные для себя моменты, но в конце концов у меня получилось встать и даже проехаться на гребне. После этого Грюнд наконец-то вырвал доску из моих загребущих рук и вот тут то началось шоу, Ара-Лин даже выбралась на берег чтоб полюбоваться. Грюнд профессионально оседлывал волны, с легкостью переходил с одной на другую и это при его немалом росте, осложняющем балансирование, в общем, покрасовался на все сто.
Из воды нас всех выгнал зверский голод, мы подъели все, что привезли с собой и даже взяли кое-что из запасов в бунгало. День пролетел, как один час, когда солнце завалилось в океан, мы развели костер и стали поджаривать на палочках разную еду, что-то получалось вкусным, что-то плавилось или сгорало, каждая неудача была поводом посмеяться. В конце концов, усталость дала о себе знать и мы притихли глядя на огонь, я сидел опершись на пальму, обняв и прислонив к себе Ару-Лин, а Грюнд лежал положив голову ей на колени.