Синто. Героев нет
Шрифт:
— Мы здесь двадцать минут. Вы сможете проследить за подключением «Мозжечка»?
— Да. Сколько времени у меня есть?
— Вы очень истощены, но часа два, а может, и три продержитесь.
Он кивнул и вышел. Я собралась выждать минуты две и тоже выйти, как в санузел заскочил какой-то паренек, он явно видел выходящего Хореса и теперь будет думать Судьба знает что. Я уставилась на него злобным взглядом, от которого он попятился и промямлил что-то вроде «Я лучше потом…» и выскочил обратно в коридор.
Крутецкого, как, впрочем, и Хорес-Китлинга, я нашла возле дезинтегратора,
— Кто это вообще такой? — поинтересовался советник, когда подключение все же закончили.
— Ну… это исполняющий обязанности коменданта крепости.
Крутецкий картинно закатил глаза.
— А как бы вы себя вели на его месте? — вступилась я за своего.
— Я бы не был на его месте, — с чувством превосходства отозвался советник.
Ну да… Победитель, чтоб тебя….
Было проведено тестирование работы «Мозжечка» с дезинтегратором, все прошло отлично, подозрений не возникло. После этого приняли решение объявить бортовую ночь и отправиться всем на отдых. Наконец-то я хоть на несколько часов избавлюсь от Крутецкого. Перед тем как самой лечь отдыхать, я отыскала Хорес-Китлинга, который в компании двух таких же изможденных инженеров доводил что-то до ума. После яростных споров я все же смогла объяснить ему, насколько важно отдохнуть перед боем, и отвела его в каюту. Он попытался закрыть дверь у меня перед носом, но я стоически выдержала эту глупость, ведь он не уснет сейчас без посторонней помощи, его организм разбалансирован полностью.
— Некст Викен, вы забываетесь, — сказал он, когда я прошмыгнула за ним.
— Да нет. Это вы плохо соображаете.
У него не хватило сил даже на вспышку гнева. Опять расслабив его массажем, я выставила режим обогащения кислородом больше стандартного, выключила все, что способно разбудить, оставив только сирену общей тревоги, и настроила входную дверь на себя. Завтра утром приду и разбужу, когда надо.
Увы, Хорес-Китлинг не оценил моей заботы. Ну да ладно, его адекватность сейчас под большим вопросом. Я в состоянии подобного истощения откалывала вещи и похуже, лишь поэтому я простила ему весь тот бред, что он нес, тем более что, хвала Судьбе, он делал это без свидетелей.
Бортовым утром к крепости подтянулись мои дезертцы, и я занялась ими. Мы с Крутецким поменялись местами, теперь он от меня ни на шаг не отходил и не замечал непрозрачных намеков на нежелательность своего общества.
Мальчишки рвались в бой — на «дельфинах», на обычных истребителях, все равно. Их не пугали и не останавливали смерть и увечья их друзей и сокурсников. Я решительно не могла этого понять. А еще все время вспоминалось предупреждение Соденберга: мы заявили смертность при исполнении контракта как шестидесятипроцентную. Контракт включал пятьсот человек, погибло сто восемьдесят два, значит, мы можем себе позволить потерять не больше сотни. Иначе отношения с Дезертом будут разрушены,
К моему облегчению, лорд Бялко сам предложил сделать дезертцев няньками-наводчиками, оставив сотню на «дельфинах» в резерве на самый крайний случай. Мальчишки принялись возмущаться тому, что им придется опять сидеть «под броней». Пришлось устроить показательный ор, мне не хотелось, чтобы Крутецкий видел, что я могу превращаться в вояку и разговаривать с солдатами на одном языке, но деваться было некуда. После весьма экспрессивных напоминаний о том, кто здесь главный, я перешла на личности.
— А вы, солдат Белтман, вы думаете, мне неизвестно, что вы в нарушение приказа два раза участвовали в боях? Вы думаете, что раз вы смогли дважды провести успешные атаки, извиняет нарушение приказа? Отвечайте!!!
— Да, леди.
Я слегка ошалела от такой наглости.
— Вот, значит, как? — шипящим голосом поинтересовалась я. — А вы не задумывались, солдат Белтман, о том, что если бы вы поделились полученной информацией после первого боя, как вам было приказано, вместо того чтобы участвовать во втором, то информация, исходящая от ВАС, могла бы помочь вашим товарищам победить и остаться в живых? Задумывались? Отвечайте!!!
— Нет, леди.
— Нет. Вы солдат, вам не свойственно задумываться. Думают и ставят задачи офицеры, это их функции — сидя жопой в тепле «под броней» задумываться о том, чтобы вы, пилоты, победили и выжили. Офицер здесь Я. Я отдаю приказы. И вы сейчас отправляетесь в карцер на сутки! Не за нарушение приказа во время военной операции, а за готовность его нарушать! Вам все ясно?
— Да, леди.
— Что вам ясно?
— Что я должен подчиняться приказам.
— Идите к коменданту крепости, доложитесь.
Белтман, чеканя шаг, ушел. Все молча проводили его глазами. Настрой мальчишек поменялся; кажется, до них дошло, что они являются ценными носителями информации.
— Вы все сейчас поступаете в распоряжение лорда Бялко. Надеюсь, вы понимаете, что я отвечаю за вас, и не заставите меня стыдиться того, что я вас готовила, и что я ваш командир. Я требую четкого и неукоснительного исполнения приказов лорда Бялко или человека, которого он поставит вами руководить. Вам все ясно?
— Да, леди, — раздался дружный хор голосов.
— Разрешите вопрос?
— Да.
— Не участвовало в боях сто сорок; что делать тем сорока, которые не будут в резерве, но и не обладают необходимым опытом?
— Предупредите о своем статусе и постарайтесь быть полезными. — Подумав, я все же сказала: — Вас пятьсот, погибло сто восемьдесят два, а заявленная смертность по контракту шестьдесят процентов.
— Но позволяется превышать ее на пять-семь процентов, — раздался неопознанный голос.
— Вам служить целый год! — я опять перешла на крик. — Не думайте, что после этого кризиса вам придется сидеть в «виртуалке»!!!