Сипстрасси
Шрифт:
Однако Кормак редко думал о Рианнон. Он был жив, окружен красотой и влюблен.
– Ты счастлив? – спросила Андуина, когда они, раздевшись, сидели на берегу озера в лучах предвечернего солнца.
– Как же иначе? – ответил он, погладив ее по шее и наклоняясь, чтобы нежно поцеловать в губы. Ее рука обвила его шею, притягивая к себе, и он почувствовал прикосновение ее маленьких грудей. Его ладонь скользнула по ее бедру, и он заново поразился шелковистости ее тела. И отодвинулся от нее.
– Что случилось? – спросила она.
– Ничего, –
– Скажи мне, что ты видишь?
– Что я могу сказать, госпожа моя?
– Можешь беспощадно льстить мне. Скажи, что я красива – самая красивая из всех женщин, когда-либо живших на земле.
– Ты самая красивая из всех, кого я видел в жизни.
Этого достаточно?
– И ты любишь меня только за красоту, господин мой? Или за то, что я принцесса?
– Я сын короля, – сказал Кормак. – Потому-то ты меня и любишь?
– Нет, – шепнула она. – Я люблю тебя за то, что ты именно такой, какой ты есть.
Они снова предались любви. На этот раз неторопливо, без нетерпеливой страсти. Наконец их объятия разомкнулись, и Кормак ласково поцеловал ее в лоб. Увидел слезы в ее глазах и опять притянул к себе.
– Что с тобой?
Она покачала головой и отвернулась от него.
– Скажи же… прошу тебя!
– Каждый раз, когда мы вот так вместе, я страшусь, что он окажется последним. И этот день неизбежно настанет.
– Нет! – воскликнул он. – Мы всегда будем вместе. Нас ничто не разлучит.
– Никогда?
– Пока звезды не попадают с небес, – пообещал он.
– Только до тех пор?
– Только до тех пор, госпожа моя. А тогда, может быть, мне понадобится кто-то помоложе!
Она улыбнулась, села и потянулась за своей одеждой.
Он подал ей платье, а потом взял свою одежду вместе с мечом, с которым не расставался после нападения на хижину.
– Дай мне свои глаза, Кормак, – попросила Андуина.
Он наклонился, подставляя закрытые глаза под ее ладонь. Сомкнулся мрак, но теперь он не испытывал страха.
– Бежим домой наперегонки! – воскликнула она, и он услышал ее удаляющиеся шаги. Ухмыльнувшись, он сделал шесть шагов к круглому валуну, нащупывая трещину, которая указывала на юг. И побежал прямо от нее, считая шаги. На тридцатом он почти остановился и осторожно продвинулся вперед к расщепленной молнией сосне – верхний сук указывал вниз на хижину и прямую тропу до поляны.
Добравшись туда, он услышал крик Андуины – звук, пронзивший его сердце, преисполнивший его ужасом.
– Андуина! – закричал он, и его муки эхом разнеслись по горам. Он, спотыкаясь, кинулся вперед с мечом в руке и заметил, что сбился с тропы, когда споткнулся об изогнутый корень. Он неуклюже упал, выронив меч, и его пальцы зашарили в траве, нащупывая рукоять.
Он заставлял себя успокоиться, сосредоточиться на звуках вокруг, а его пальцы шарили… шарили… Наконец он нашел меч и поднялся
– Андуина!
Тяжелое медленное движение где-то слева.
– Кто здесь?
Ответа не последовало, но звуки стали громче – к нему приближались торопливые шаги. Он выждал до последней секунды, потом его меч описал свистящую дугу. Лезвие впилось в нападавшего и высвободилось.
И новые звуки. Кормак услышал разъяренные голоса, шарканье ног. Ухватив меч обеими руками, он выставил его перед собой.
Внезапное движение слева – и жуткая боль в боку.
Он извернулся, нанес удар… и не задел нападавшего.
У стены хижины Андуина очнулась и обнаружила, что ее крепко держит какой-то бородач. Она посмотрела вокруг и увидела Кормака, слепого, одного в кольце вооруженных воинов.
– Нет! – вскрикнула она, закрыла глаза и возвратила Кормаку его дар.
Зрение вернулось к Кормаку в тот миг, когда второй воин бесшумно прыгнул вперед. Он ухмылялся. Кормак отбил удар и располосовал горло викинга. Остальные семеро ринулись на него скопом, и у Кормака не осталось никакой надежды, но, падая, он продолжал рубить и колоть. Меч пронзил ему спину, другой нанес глубокую рану в грудь.
Андуина вскрикнула и прикоснулась к груди того, кто ее держал. Его туника заполыхала огнем, пламя взвилось к его лицу. Взревев от боли, он отпустил ее и начал бить ладонями по бороде, уже загоревшейся.
Она упала, вскочила и кинулась к тем, кто окружал Кормака. Ее пальцы извергали белое пламя. Викинг двинулся на нее, занося меч, но огненные языки оторвались от ее рук и окутали его. Второй воин метнул ей в грудь нож. Она пошатнулась, споткнулась, но побрела вперед, стараясь добраться до Кормака. Еще один воин зашел ей в спину, ударил мечом, и острие вышло наружу из ее груди. Изо рта у нее хлынула кровь, и она упала на землю.
Кормак попытался подползти к ней, но меч погрузился ему под лопатку, и тьма сомкнулась вокруг него.
Со склона донесся бешеный крик Олега Хаммерханда. Викинги обернулись, а он уже вбежал на поляну с двумя мечами в руках.
– Я тебя вижу, Маггрин! – загремел Олег.
– Я тебя вижу, изменник, – прошипел чернобородый воин.
– Не убивайте его! – закричала Рианнон из дверей хижины.
Олег и Маггрин ринулись друг на друга, их мечи скрестились, рассыпая искры. Олег повернулся на пятке и всадил свой второй меч в живот противника, точно кинжал. Маггрин упал, и остальные четверо бросились на Олега все вместе. Он прыгнул им навстречу, отбивая и нанося удары в свирепом безумии, которому они не могли противостоять. Один за другим они пали под ударами неотразимых мечей воина с холодными глазами.