Сипстрасси
Шрифт:
Тебе я больше не нужна. Ведь в жертву принести уже некого.
– Ты в заблуждении, Андуина. Ты никогда не предназначалась для принесения в жертву. Пойдем со мной.
– Куда?
– В уединенное место, где ничего плохого тебя не ждет. – Он улыбнулся. – Совсем наоборот.
Ночью девочка закричала, и Галеад тотчас проснулся.
Встав с одеяла возле угасающего огня в очаге, он подошел к ней и взял на руки.
– Я здесь, маленькая. Не бойся.
– Муддер тод, –
Жена Асты подошла к ним, кутаясь в одеяло. Встав на колени у постели, она несколько минут разговаривала с девочкой на языке, неизвестном Галеаду. Лицо девочки покрывала испарина, женщина вытерла его досуха, и Галеад уложил ее назад в постель. Она вцепилась в его тунику, глядя на него полными страха глазами.
– Фадер! Фадер!
– Я тебя не оставлю, – обещал он. – Обещаю.
Ее веки сомкнулись, и она уснула.
– Ты добр и ласков – большая редкость для воина, – сказала жена Асты, поднялась с постели, подошла к очагу, подбросила в него дров и раздула огонь. Галеад сел рядом с ней, подставляя себя разливающемуся теплу.
– Я нравлюсь детям, – сказал он. – Такое хорошее чувство!
– Меня зовут Карил.
– Галеад, – назвал он себя. – Ты давно живешь здесь?
– Я приехала из Рэции восемь лет назад, когда Аста заплатил выкуп моему отцу. Здесь хорошо, хотя мне не хватает гор. Что ты намерен сделать с девочкой?
– Сделать? Я думал оставить ее здесь, где о ней будут заботиться.
Карил улыбнулась мягкой печальной улыбкой.
– Ты сказал ей, что не оставишь ее. Она тебе поверила, и она совсем истерзалась. Ребенку не должно терпеть муки, которые перенесла она.
– Но я не смогу заботиться о ней. Я воин, и сейчас идет война.
Карил провела рукой по густым темным волосам.
В профиль ее лицо не выглядело миловидным, но в ней чувствовалась сила, придававшая ей благородную красоту.
– Ты обладаешь Зрением, правда, Галеад? – прошептала она, и у него по спине пробежала дрожь.
– Иногда, – признался он.
– Как и я. Здешние мужчины хотели присоединиться к готам, но я уговорила Асту выждать – знамения были очень странными. И вот пришел ты – человек с лицом не его собственным, но спасший сакского ребенка. Я знаю, ты за Утера. Но Асте я этого не сказала.
Знаешь почему?
– Нет.
– Потому что Аста тоже будет за Утера, прежде чем все это кончится. Он хороший человек, мой муж. А эти готы соблазнены злом. Аста созовет фиррд, когда убедится, что ты сказал правду. И сакские воины выступят против них.
– Без мечей? – сказал Галеад. – Утер ведь запретил саксам иметь оружие.
– Что такое меч? Орудие, чтобы рубить и колоть.
Мы, саксы, изобретательный народ, и наши воины научились сражаться топорами. Они выступят на помощь Кровавому королю.
– Ты думаешь, мы можем победить?
Она пожала плечами.
– Не
– Говори прямо, Карил. Я никогда не умел отгадывать загадки.
– Возьми девочку с собой. Ты должен повстречаться с женщиной – холодной, черствой женщиной.
Она – врата.
– Врата… куда?
– В этом я больше тебе ничем помочь не могу.
Девочку зовут Лектра, но мать называла ее Лекки.
– Но где мне найти для нее приют? Ты должна знать какое-нибудь место!
– Приюти ее в своем сердце, воин. Теперь она твоя дочь: она видит в тебе отца. Муж ее матери отправился в Рэцию служить Вотану, когда та еще носила Лекки, и девочка долгие годы ждала, что он вернется к ним, что она его увидит. В ее истерзанном уме ты – он и вернулся домой, чтобы заботиться о ней. Не думаю, что она выживет, если ты ее оставишь.
– Откуда ты все это знаешь?
– Знаю, потому что прикоснулась к ней, а ты знаешь, что я не лгу.
– Что она говорила, когда проснулась?
– Муддер тод? Мать умерла.
– А Фадер? Отец?
Карил кивнула.
– Дай мне руку.
– И ты узнаешь все мои тайны?
– Тебя это страшит?
– Нет, – ответил он, протягивая руку. – Но ты будешь думать обо мне хуже.
Она взяла его руку, несколько секунд просидела молча, потом отпустила ее.
– Приятных снов, Галеад, – сказала она, вставая.
– И тебе, госпожа.
– Теперь я усну спокойнее, – ответила она с улыбкой.
Он смотрел, как она направилась в глубину залы и скрылась в темной двери соседней комнаты. Лекки всхлипнула во сне. Галеад расстелил свое одеяло рядом с ней и лег. Она открыла глаза и прильнула к нему.
– Я здесь, Лекки.
– Фадер?
– Фадер, – подтвердил он.
Горойен была одна в своем покое без единого зеркала и вспоминала былые дни любви и величия. Кулейн.
Больше, чем любовник, больше, чем друг. Ей вспомнилось, как отец запретил ей видеться с этим воином и как она затрепетала, когда он крикнул ей, что приказал своим дружинникам найти его и убить. Тридцать лучших следопытов ее отца осенью отправились в горы. Вернулись восемнадцать. Они рассказали, что загнали его в ущелье, очень глубокое, а тут снег завалил перевалы…
Ни один человек не способен долго оставаться в живых в этой ледяной западне.
Поверив в смерть возлюбленного, Горойен перестала есть. Отец угрожал ей, высек ее, но не сумел сломить.
Медленно она теряла силы, и смерть почти настигла ее в ночь зимнего солнцеворота.
В полубреду, не в силах подняться с ложа, она не видела того, что произошло.
Во время пира в честь Поворота Зимы большая дверь распахнулась, и, пройдя через залу, Кулейн лак Фераг остановился перед таном.