Сипстрасси
Шрифт:
Шэнноу обнаружил вогнутость в каменном своде — там, над бурлящей водой образовался воздушный карман. Смерть была близка, и как он ни пытался примириться с неизбежным концом, он знал, что еще не готов умереть. Его терзали ярость и отчаяние. Он не найдет Иерусалима! Не завершит свои поиски! Поднимающаяся вода лизнула ему подбородок, заплеснулась в рот. Он поперхнулся и выплюнул ее, нащупывая пальцами трещины, чтобы удержаться, потому что намокшая куртка и пистолет тянули его вниз.
— Успокойся, Шэнноу! — приказал голос у него
Сияние ушло под воду, Шэнноу выругался, несколько раз глубоко вздохнул, наполняя легкие кислородом, а потом нырнул. Далеко внизу он разглядел Материнский Камень. Его свечение быстро угасало, но прямо впереди маячило призрачное лицо. Он поплыл за ним — все глубже, глубже. Усталые руки еле повиновались ему, легкие начало жечь, как огнем. Пендаррик опустился еще ниже, к черному отверстию туннеля почти у самого пола пещеры. Тут Шэнноу почувствовал, что его начинает увлекать течение. Оно утащило его в туннель. Грудь у него разрывалась, и он выпустил несколько пузырьков воздуха. Его охватила паника, но голос Пендаррика заглушил страх:
— Мужайся, ролинд!
Его тело ударялось о стенки узкого туннеля, и он не находил сил удерживать дыхание. Легкие выбросили драгоценный воздух и всосали соленую воду. У него закружилась голова, и он потерял сознание — в то мгновение, когда поток выбросил его на склон горы. Прозрачная фигура Пендаррика сгустилась рядом с Шэнноу, но царь был бессилен помочь умирающему.
— Руфь! — позвал он, и его мольба громом пронеслась через бездны Духа.
Шэнноу лежал неподвижно, и Пендаррик позвал еще раз. И еще.
Руфь, появившись, сразу поняла, что происходит. Опустившись на колени, она перевернула Шэнноу и села верхом на его спину. Ее ладони ритмично нажимали на нижние ребра, вынуждая легкие извергать смертоносную жидкость. Но Взыскующий Иерусалима по-прежнему не подавал признаков жизни. Руфь резко перевернула его на спину, приподняла ему голову и пальцами защемила ноздри. Ее губы прижались к его губам, ее дыхание наполняло его легкие. Шли минуты, но вот Шэнноу застонал и глубоко судорожно вздохнул.
— Он будет жить? — спросил Пендаррик.
Руфь кивнула.
— Ты устала, госпожа?
— Да. Но я обрела путь.
— Я надеялся, что так будет. Боль очень велика?
Их взгляды встретились, и Руфи не нужно было отвечать.
— Вы обладаете великим мужеством, Руфь. Положитесь на него. Не дайте энергии Кровь-Камней возобладать над вами. Они внушат вам великие мечты, они наполнят ваше сердце желанием власти.
— Не бойтесь за меня, Пендаррик, мечты о завоеваниях — для мужчин. Но, поглощая энергию Камней, я чувствую, как мою душу грязнит зло. Я чувствую, как во мне растут ненависть и похоть. Впервые в жизни я понимаю желание убивать.
— И будете убивать?
— Нет.
— Можете
— Могу попытаться, Пендаррик.
— Вы сильнее, чем я, Руфь.
— Быть может, мудрее, и менее смиренна, чем была прежде. Я не хочу умирать, и все же вы были правы. Я не могу жить с этой силой, вскипающей во мне.
— Изберите лебединый путь и познайте покой.
— Да. Покой. Как бы я хотела унести с собой и всю ненависть в мире.
Пендаррик пожал плечами:
— Вы уничтожите Камни. Этого достаточно.
Шэнноу снова застонал и перевернулся на другой бок.
— Я прощусь с вами здесь, Руфь. Было большой честью узнать вас.
— Благодарю за преподанные мне уроки.
— Ученица несравненно превзошла учителя, — сказал он и исчез.
Шэнноу очнулся на каменистой земле в полумиле от мраморных развалин и обнаружил, что смотрит на «Титаник». Вновь это был золотистый ржавеющий корпус ушедшего на дно корабля. Внезапно один борт словно распороло, наружу вырвался пенный поток и бешеным каскадом устремился по склону к древнему городу внизу. Длилось это несколько минут, но Шэнноу разглядел во вспененной воде крохотные человеческие фигурки.
Он сел и увидел, что рядом с ним вторую гибель легендарного корабля наблюдает Руфь. По ее щекам текли слезы, и она отвела глаза.
— Благодарю вас за мою жизнь, — сказал он неловко.
— Ответственность за то, что они вон там лишились ее, лежит на мне, — сказала она, а тела неслись и неслись вниз к Атлантиде.
— Они сами сотворили свой рок, — сказал он ей. — Вам не за что винить себя.
Она вздохнула и отвернулась.
— Донна спасена и воссоединилась с Коном Гриффином.
— Я желаю им счастья, — сказал Шэнноу.
— Я знаю. Вот почему вы — особенный человек.
— А Бетик?
— Он был ранен, но останется жив. Он сильный человек и в одиночку схватился с Дьяволом.
— С Дьяволом?
— Нет, — сказала Руфь, — но с близким его подобием.
— А Аваддон?
— Йон, он мертв.
— Его убил Бетик?
— Нет. Его убил ты, Взыскующий Иерусалима. А может быть, Хранители — и уже очень давно.
— Не понимаю.
— Вы помните, как я рассказывала вам про Лоренса, про то, как он нашел душевный мир и счастье после Падения? Как он помогал Возрождению?
— Конечно.
— Дьявол был здесь, Йон. В этом проклятом корабле. Им был Камень и те, кто использовал Камень. С самого начала волками среди теней были они, вынуждая Лоренса скармливать им души. Отыскали в нем слабость и сотворили Аваддона. Подпитывали его энергией и поддерживали в нем жизнь из века в век. Когда вы замкнули эту энергию, Лоренс стал самим собой — давно умершим человеком.
— У Саренто была заветная мечта, — сказал Шэнноу. — Он хотел воссоздать старый мир, вновь отстроить все города, восстановить цивилизацию.