Сипстрасси

Геммел Дэвид

– Чего тебе?

– Ты плачешь? – спросила она.

– Да, – сознался он.

– Почему?

Вопрос был таким нелепым, что Брум захихикал. Девочка засмеялась вслед за ним, но когда из его глаз хлынули слезы и его худое тело затряслось от рыданий, она попятилась и побежала за Пастырем. Рыжий проповедник, весь вымазанный в земле, подошел к Бруму.

– Нехорошо, менхир! – сказал он. – Вы пугаете детей. Ну-ка встаньте и беритесь за дело, как мужчина. Возьмите себя в руки.

– Мы все умрем, – прошептал Брум сквозь слезы. – Я не хочу умирать.

– Смерть

ждет всех людей, и тогда они предстают перед Всемогущим. Не бойтесь, менхир Брум. Маловероятно, чтобы человек, который кормил людей завтраками, чем-нибудь Его прогневил. – Пастырь обнял Брума за плечи. – Мы еще живы, Джозия. Иди помоги тем, кто копает ров.

Брум покорно пошел с ним к валу и уставился на долину.

– Как вы думаете, когда они опять нападут?

– Когда будут готовы, – мрачно ответил Пастырь. Работа внезапно прекратилась – из леса позади них раздался перестук копыт идущей шагом лошади, а потом послышалось мычание. На поляну вышли три удойные коровы с телятами. К рву на вороном жеребце подъехал Йон Шэнноу и спрыгнул с седла.

– Я подумал, что они придутся кстати, – сказал он. – Если зарезать телят на мясо, детей можно будет поить молоком.

– Где вы их нашли? – спросил Пастырь.

– Утром я услышал выстрелы и следил за вашим боем. А коров отбил от стада на чьей-то ферме. Хозяин убит. И вся его семья тоже.

– Мы благодарны вам, Шэнноу, – сказал Пастырь. – Но если бы вы могли раздобыть тысячу патронов и пару сотен ружей, я целовал бы вам ноги!

Шэнноу усмехнулся и сунул руку в седельную сумку.

– Вот все патроны, которые у меня есть, – сказал он. – Они подходят для адских пистолетов и ружей. И я потом привезу вам кое-какое оружие. Я припрятал его вчера примерно в четырех милях отсюда.

– Пойдемте со мной, – сказал Пастырь и повел его через лагерь. Они дошли до ручья и сели. – Сколько их там? – спросил Пастырь.

– Насколько я мог судить, более тысячи. Ими командует женщина.

– Черная шлюха! – прошипел Пастырь.

– Она не черная. Волосы у нее золотые, и она похожа на ангела, – сообщил ему Шэнноу. – И они не из-за Стены.

– Откуда вы знаете?

– Знаю, и все. И кстати, о Стене. Последнее землетрясение оставило в ней дыру. Думаю, у нас будет больше шансов уцелеть, если мы сумеем добраться туда и уйти За Стену. Защищать пролом могут несколько человек, пока остальные отыщут безопасное место для лагеря.

– У нас здесь примерно триста человек, Шэнноу. Их лишили всего, что у них было. У нас нет провизии, запасной одежды, холста для шатров, лопат, топоров и молотков. Где мы можем обрести безопасный приют?

– Так каков же ваш план?

– Ждать здесь, нанести им удар потяжелее и молиться, чтобы это удалось.

– О том, чтобы молиться, это вы верно сказали, – заметил Шэнноу. – Послушайте, Пастырь, я мало что знаю о том, как ведутся настоящие войны, но я знаю, что мы не победим этих гадин, сидя сложа руки и ожидая, когда они явятся. Вы говорите, что мы нуждаемся в лопатах, топорах и прочем.

Так раздобудем их. А заодно заберем и сколько-нибудь ружей.

– Где?

– Да в городке. Фургоны найдутся, а по лугам бродят волы и лошади. Не все дома разрушены, Пастырь. Я рассматривал город в зрительную трубку. Мастерская Грувса пока цела, а у него там хранились и порох, и свинец для пуль. А еще кузница. Да и весь шатровый поселок цел.

– А рептилии?

– Они разбили лагерь к югу от городка. Думается, опасаются нового землетрясения.

– Сколько людей вам понадобится?

– Скажем, десять-двенадцать. Мы двинемся на запад и ночью доберемся туда.

– И вы рассчитываете нагрузить фургоны и уехать с ними под носом врага?

– Не знаю. Пастырь. Но ведь это все-таки лучше, чем сидеть здесь сложа руки и ждать смерти.

Пастырь помолчал. Потом засмеялся и потряс головой;

– Вы когда-нибудь думаете о своем поражении, Шэнноу?

– Нет, если я еще дышу, – ответил Иерусалимец. – Ведите этих людей к пролому в Стене. Я привезу инструменты, которые вам нужны, и какие-нибудь съестные припасы. Могу я сам отобрать людей?

– Если они согласятся отправиться с вами. Шэнноу вернулся с Пастырем в лагерь и подождал, пока Пастырь собирал мужчин. Когда он изложил план Шэнноу и вызвал добровольцев, вперед шагнули двадцать человек. Шэнноу отвел их на небольшую поляну в стороне от лагеря и сказал:

– Мне нужно только двенадцать. Кто из вас женат? Руки подняли пятнадцать человек.

– У кого есть дети? – спросил он у этих пятнадцати. Поднялись девять рук.

– Так вот, вы, девятеро, вернитесь в лагерь. Остальные подойдите поближе, и я объясню вам, что нам надо будет сделать.

Больше часа Шэнноу перечислял, какие припасы им понадобятся и где их надо искать. Некоторые предлагали дельные советы. Остальные молчали, хорошенько все запоминая. Под конец Шэнноу предостерег их:

– Никакого пустого геройства. Наша задача: вернуться с припасами. Если на вас нападут и вы увидите, что ваши друзья в опасности, ни в коем случае не поворачивайте назад, чтобы помочь. Меня с вами не будет, но я буду близко. Когда услышите шум во вражеском лагере, вот тогда приступайте.

– А что ты намерен сделать, Шэнноу? – спросил Бык;

– Я намерен почитать им Библию, – ответил Взыскующий Иерусалима.

24

Два дня Шрина изучала Озеро Клятв, делала анализы кристально-чистой воды, которая у подножия обрывов питала подземные ручьи и речки. Теперь она сидела в тени Пика Хаоса – высокой, прямой как копье башни из огромных камней и уступов, с которых ныряли самые смелые юноши из деенков.

Шэр-ран поднялся почти под самую вершину. Он взобрался бы и выше, если бы башню не завершал венец из скал – нависающий выступ, делавший вершину неприступной. Его прыжок в воду был безупречным, и Шрина вспомнила, как он вынырнул – мокрые черные волосы блестят, золотистые глаза сияют торжеством победы.