Сирена
Шрифт:
– Ну а труп? – спросил Кирш.
– Какой труп? Князя Максима? Его похоронили.
– Нет, того, другого, Михаила, что ли, который в постели очутился.
– Тот к утру исчез.
– И с вороном?
– Да.
– И никто, значит, его не видел, кроме Марфуши и князя Максима.
– Никто.
– Так как же, братец, о нем узнать-то могли? Если Максим тут же умер, а Марфуша помешалась и лишилась языка, кто же мог рассказать о том, что являлся труп и все прочее? И выходит, все это –
И в подтверждение такого своего вывода Кирш обратился к софе, где лежал Елчанинов, и добавил:
– Вот и он подтвердит тебе то же. Елчанинов, правду я говорю?
Но Елчанинов не ответил ничего; только легкий свист, который он производил носом, показал, что он спит крепким сном.
Варгин обиделся.
– Э, не знаю, – стал он оправдываться, – бабьи сказки это или нет, только так рассказывают, а истина из всего этого та, что с тех пор в усадьбе по ночам привидения гуляют и никто и близко к дому подойти не смеет.
– Чепуха! – сказал Кирш.
– Как чепуха? Может, хочешь попробовать?
– Что попробовать?
– Да вот в этот дом ночью съездить и побывать в нем.
– А отчего же нет? – подхватил Кирш. – Отчего нам в самом деле не поехать туда? Ты едешь?
Варгин поднял брови, поджал губы и, подумав, ответил:
– Когда же ты хочешь ехать?
– Да сейчас. Теперь дело к ночи идет. Как раз поспеем.
– Поспеть-то мы поспеем, – протянул Варгин, – только рому-то выпито много.
– Ну что ж? Тем веселее будет!
– И то правда, – согласился Варгин.
– Значит, решено? Едем?
– Едем!
У Кирша, Елчанинова и Варгана решения всегда принимались так, вдруг, и сейчас же приводились в исполнение. И, чем дело было сложнее, тем охотнее они брались за него.
Кирш стал будить Елчанинова, тряся его за плечо.
– Вставай, брат, – сказал он, когда тот открыл глаза и, щурясь спросонок, бессмысленно глядел перед собою.
– Что-о? – протянул Елчанинов, еще не придя в себя.
– Вставай, говорят тебе, едем... Мы с Варгиным решили ехать.
– Куда ехать?
– В дом с привидениями.
– С какими привидениями?
– С самыми настоящими.
– Откуда вы взяли их?
– Так ты, значит, ничего не слыхал?
– Должно быть, ничего, я спал.
– Ну, так вставай и едем!
Елчанинов сел на софу, потянулся, сладко зевнул и проговорил:
– Ну что ж? Ехать – так ехать.
Однако для задуманной экспедиции потребовались кое-какие приготовления.
Во-первых, нужно было найти, на чем ехать, потому что идти пешком было далеко. За это взялся Варгин, у которого был поблизости знакомый чухонец. У него компания не раз уже брала лошадь и таратайку. Чухонец отдавал им свой экипаж охотно, потому что платили
Во-вторых, нельзя было ехать вовсе безоружными. На всякий случай осторожность требовала захватить с собой заряженные пистолеты. За пистолетами отправился Елчанинов к себе домой.
Наконец, в-третьих, требовались деньги для уплаты чухонцу и на расходы в трактире на дороге вблизи таинственного дома. Не будь там этого трактира, экспедиция потеряла бы свою прелесть.
Однако денег ни у кого не было. Последние были истрачены на три бутылки рома и малину.
– Как же быть? – спросил Варгин. – Неужели откладывать?
Он по опыту знал, что если уж они отложат что-либо, так наверняка оно не состоится потом.
– Чепуха, – сказал Кирш, – я денег достану.
– Да откуда же ты их достанешь теперь, почти ночью? – усомнился Варгин.
– Ну, вот вздор! Достану! – и Кирш отправился за деньгами.
Через час, не больше, все трое опять сошлись в мастерской. Варгин привел чухонскую лошадку с таратайкой. Елчанинов принес пистолеты. Кирш явился с пятью целковыми.
– Хватит? – спросил он только, не объясняя, откуда и как получил эту сумму.
– За глаза! – решил Варгин.
– Ну, едем, – сказал Елчанинов. – Садитесь!
Сели и поехали.
По дороге Кирш не утерпел: остановил таратайку (он правил лошадью), слез и стал стучать в окно к булочнику, перед домом которого вылез. Хозяева ее, по-видимому, спали. Кирш не смутился этим и стучал до тех пор, пока в отворившуюся форточку не показалось заспанное лицо булочника в ночном колпаке.
– У вас сдобные булки есть? – серьезно спросил Кирш.
– Есть, – ответил булочник.
– И белый хлеб?
– И белый хлеб.
– И слоеные булки?
– Соленые? – переспросил немец-булочник, не расслышав.
– Нет, слоеные.
– Есть и слоеные.
– А белый хлеб хороший?
– Очень хороший.
– Ну вот, а у многих и дурного черного нет! Спокойной ночи! Спите в свое удовольствие, если у вас столько хлеба! – и Кирш, вежливо приподняв шляпу, повернулся к своей таратайке.
Булочник сердито заворчал и захлопнул форточку.
– А ведь гроза будет, – заметил Варгин, глядя на небо, которое действительно заволакивало тучами, – ишь, и ветер какой поднялся.
Ветер, по мере того как ехали они, дул сильнее и сильнее. Дул он порывисто, и его порывы становились все чаще и неистовее.
– Да, такой ветер непременно тучи нагонит, – подтвердил и Елчанинов.
– И все ты врешь, – сказал Кирш. – Это так бабы только говорят: «Ветер нагнал тучи» и «Ветер разогнал тучи», смотря по тому, что им хочется. Почему ты знаешь, что он нагонит их, а не разгонит?