Шрифт:
Владимир Возовиков, Владимир Крохмалюк
Сиреневые ивы
Книга о ратной доблести, о верности воинскому долгу, о риске и смелости, рождающих подвиг в дни войны и в дни мира. Среди героев книги - "сестра Маресьева" механик-водитель танка Лагунова, перенесшая тяжелое ранение, но не ушедшая из армии; комсорг дивизиона Борисов, вставший вместе со своими товарищами против лавины "тигров"; офицер связи 5-го гвардейского механизированного Зимовниковского корпуса лейтенант Овчарен ко, ведущий свой "репортаж" из самого пекла боев с фашистами.
В сложных условиях учений, полетов и походов, в критических ситуациях, возникающих при выполнении
Для массового читателя. Владимир Возовиков, Владимир Крохмалюк. В захваченном танке
Командир батальона прервал доклад младшего лейтенанта Агеева на полуслове, протягивая руку, озабоченно заговорил:
– Слушай внимательно, Николай...
Не столько даже по озабоченному тону командира, сколько по этому доверительному "Николай" Агеев догадался, что дело его экипажу предстоит не совсем обычное.
Командир между тем достал карту и, переходя на Официальный тон, резко и хмуро заговорил:
– На переднем крае неблагополучно. Судя по имеющимся данным, на стыке наших частей прорвались танки и мотопехота противника, они углубляются в наше расположение, может быть, обеспечивая ввод в бой крупных сил фашистов. Точное местонахождение прорвавшейся группы не установлено, поскольку здесь нет сплошного фронта наших войск. Искать их следует в этом районе.
– Комбат обвел на карте неровный овал. Задача вашего экипажа...
– он остро посмотрел в глаза молодого офицера - ...состоит в следующем: выйти на берег реки, вот сюда, - указал точку на карте, - и занять позицию напротив моста, в лозняке. Себя не обнаруживать. При появлении противника задержать его огнем на подходе к мосту, при необходимости - мост разбить.
– Снова глянул в глаза Агеева, успокаивающе сказал: - Мост деревянный, хватит одного осколочно-фугасного снаряда. Связь со мной держать по радио. Ну... а главное - как обстановка покажет.
– Улыбнулся.
– Ты, Коля, умеешь действовать по обстановке, знаю. Только связь со мной старайся держать, пока возможно.
– Наклонился к Агееву, совсем тихо сказал: Нам приказано занять оборону вот здесь, - скользнул пальцем по опушке леса.
– Если придется отходить, имей в виду...
– Ясно, товарищ капитан.
– Агеев приложил руку к шлемофону, готовясь идти, но комбат снова сухо приказал:
– Повторите.
Выслушав, кивнул, протянул руку - теперь уже на прощание:
– Будьте осмотрительны. Ни пуха, Николай Иванович...
Через несколько минут, нарушив настороженную тишину ревом мотора, тридцатьчетверка пропала за деревьями.
При подходе к реке еще издали разглядели взорванный мост. Кто его разрушил? Свои или чужие? Как бы там ни было, устраивать засаду вблизи моста теперь не имело смысла. Противоположный берег открыт, он выглядел пустынным. Агеев доложил обстановку по радио комбату, тот ответил!
– Попробуйте переправиться через реку. Если удастся, двигайтесь в направлении шоссе. Действуйте осторожнее, обо всем замеченном докладывайте немедленно.
Брод искали недолго - вода сама указала мелководный речной перекат недалеко от моста. На всякий случай Агеев первым перешел реку вброд, держа наготове автомат и гранаты. Товарищи в любой миг готовы были прикрыть его огнем из танка. Песчаное дно не сулило ловушек, глубина - по пояс. Когда вслед за командиром переправился танк с экипажем, снова вошли в связь, доложили о найденном броде,
– Действуйте, -
– А за брод спасибо.
Прорезав рубчатой колеей нетронутый зеленый луг, танк снова вышел на полевую дорогу, на полной скорости устремился через открытое пространство к ближайшей возвышенности. У гребня ее остановились так, чтобы она полностью скрывала танк, и лишь командир мог видеть из верхнего люка башни, что творится впереди. Опытный водитель старшина Румянцев дело свое знал превосходно, ему не приходилось поминутно подсказывать.
Вдали, среди рощиц, Агеев разглядел небольшую деревню, она казалась вымершей. Приближались к ней осторожно, в бинокль все отчетливее различались полуразрушенные пустые дома. У околицы Румянцев резко затормозил и дал задний ход - словно экипаж заметил опасность и спешит отойти. В таких случаях засада - если она существует - обычно поддается на уловку и обнаруживает себя огнем. Деревня молчала. И все же обошли ее стороной, стараясь прикрыть борт танка со стороны деревни где бугром, где плетнем, где кустом или деревьями. И только у противоположной окраины, убедившись, что немцев в разбитом селении нет, Агеев доложил об этом командиру.
– Следуйте в направлении шоссейной дороги, - повторил тот свое прежнее распоряжение.
Двигались стремительными бросками от укрытия к укрытию, тщательно рассматривали каждое подозрительное пятнышко впереди. Пересеченная местность, густой кустарник и перелески затрудняли танкистам обзор, но они же помогали скрытному движению танка. Через несколько километров столкнулись с немецким бронетранспортером. Танкисты первыми заметили противника, замедлили ход, изготовились к бою. То ли кустарник помешал врагам рассмотреть танк, то ли они приняли его за свою машину, только бронетранспортер уверенно подошел почти вплотную.
В перископ Агеев видел, как вдруг помертвело лицо фашистского водителя, Как лихорадочно заработали его руки - он дал полный ход назад, пытаясь развернуть тяжелую машину.
– Бить из пулеметов!
– скомандовал Агеев.
– Румянцев, вперед на полном!
Танк на большой скорости ударил в борт полуразвернутой вражеской машины, опрокинул ее, вздыбился, подминая под гусеницы. Скрежет стали, короткие крики - и все было кончено. Даже пулеметы не пришлось пускать в дело.
– Осмотреть, собрать документы - быстро!..
По документам убитых установили номер вражеской части, донесли о случившемся по радио.
К шоссе выскочили внезапно. В первую минуту оно показалось пустынным. Агеев приказал остановиться у обочины; открыв люк, высунулся, чтобы получше осмотреться. По броне с визгом стеганули пули, Агеев упал на сиденье, крикнул:
– Заводи, задний ход!..
Но было поздно. Может быть, радист уничтоженного бронетранспортера (по всей вероятности, высланного в дозор) успел сообщить о встрече с советским танком и враг специально устроил засаду возле шоссе? Несколько снарядов почти одновременно ударили в броню. Оглохший от грохота, Агеев командовал во весь голос:
– Батарея, слева осколочным...
Наводчик не подавал признаков жизни. Агеев наклонился к нему и понял, что тот убит. Сам схватился за электрический привод башни, но мотор лишь надсадно выл - башню заклинило, и развернуть орудие в сторону вражеской батареи не удавалось. Новые и новые снаряды, посланные с близкого расстояния, молотили по броне. Заработавший было мотор заглох. Румянцев давил на стартер, но все попытки завести машину не удавались, Из-за моторной перегородки пополз едкий дым, потом пробилось пламя. Если огонь доберется до топливных баков, машина мгновенно превратится в пылающий факел.