Сирены

ван Ластбадер Эрик

Ян тут же повел свою подругу в душевую. Через мгновение оттуда донеслось шипение воды и вслед за этим резкий визг. Раздался взрыв смеха, и Ян вывалился из душа, таща за собой рыжеволосую девушку, вся ее одежда промокла насквозь, волосы начали завиваться в колечки у щек, грудь ясно обрисовывалась под прилипшей к телу майкой. Притянув девушку к себе, Ян облапал ее, потом разжал руки и спросил, повернувшись к Найлу:

– Эй, дружище, как тебе эта куколка? Хочешь ее? – Он ухмыльнулся. – Могу порекомендовать, исключительно талантливый рот.

Однако Найл, разглядывавший

собственные талантливые пальцы, даже не удосужился покачать головой в ответ.

– Нет?

– Ян выпрямился. – Значит, только ты и я, верно? – Он обратился к Ролли. – Тогда пожалуй устроим честный обмен. Как ты считаешь? – Он опять притянул к себе рыжеволосую и, раскрутив податливое тело, толкнул ее в сторону Ролли. Тот в свою очередь эффектным жестом отправил блондинку Яну.

На мгновение пути девушек скрестились, и она, подобно начинающим звездам в мюзикле Басби Беркли, проскользнули мимо друг друга, кружась в совершенной хореографической грациозностью.

Обняв шатенку за талию, Ролли критически осмотрел ее с ног до головы.

– Ты говоришь, честный обмен? Как бы не так. Ты только взгляни, какая грудь у светленькой! А эта...

– А! – перебил его Ян. – Я предвидел, что ты затянешь свою старую песню идиота. Дело в том, что шатенки встречаются довольно редко по сравнению с блондинками. Я полагал, что это может служить компенсацией за ... уф... так называемые недостатки.

Ролли засмеялся и провел пальцем по все еще мокрой майке рыжеволосой.

– Пошли, малышка, – сказал он, направляясь к выходу и ведя ее за собой. – Давай найдем тебе какую-нибудь сухую одежду.

Ян и блондинка последовали за ними к выходу, и через пару мгновений все четверо исчезли за порогом.

Крис и Найджел начали переодеваться. Их сценические костюмы висели на стене, аккуратно завернутые в полиэтиленовую пленку.

– Эй, Найл, – тихо позвал Найджел. – Ты спишь?

– Ничуть не бывало.

– Тогда о чем ты так задумался?

– О моей музыке. Просто о музыке. Хм. – Найл слегка перебирал пальцами, словно играя мелодию, которую не было слышно никому, кроме него.

– В чем дело? Тебе даже не хочется поразвлечься с девочками? С тобой творится что-то неладное, приятель.

– Начинаю работать в студии со следующей недели, – безмятежно отозвался Найл. – Пока вы будете в дороге, я запишу альбом, какого вам еще не доводилось слышать. Гм, гм. О, да! Музыка сейчас внутри меня, словно бурный поток. – Его пальцы замерли и расслабились.
–

Мое тело играет мелодию,

Которой нет конца.

Дорога без конца:

только закат... ночь... и новый рассвет.

Найджел повернулся к Крису.

– Этот придурок опять несет бог знает что. Он опять наглотался всякой дряни.

– Я знаю, что говорю, – возразил Найл. – Ты просто не в состоянии понять. Внутри себя я могу делать все, что мне заблагорассудится. Некому говорить мне: «Найл, сделай это», или «Найл, тебе следует поступить так». Я слушаю только себя одного.

– Ха! –

Найджел крякнул. – Конечно. В студии ты превращаешься просто в еще один шнур, который инженер включает в пульт, во время турне ты видишь перед собой залы, набитые толпами зрителей, прыгающих, орущих, швыряющих на сцену, что попало. И когда ты, стоя в свете прожекторов, говоришь им: сделай то или это, они, черт возьми, делают. Скажи им, чтобы они пошли и утопились в море, и они пойдут. Пойдут!

– Хм. Ты думаешь об одном, а я – о другом. – Найл поднял голову и мечтательно улыбнулся. – Тебе бы следовало носить ботфорты.

Найджел застыл на месте.

– Что ты сказал, черномазый? Найл повернулся к Дайне.

– В прежние времена все было по-другому. Я говорю о шестидесятых. Потому-то я и поехал в Лондон. – В его глазах застыла мягкая грусть. – Теперь куда ни кинь, повсюду одно и то же. Невозможно уехать достаточно далеко от этого дерьма.

– Послушай ты, ублюдок!.. – Найджел прыгнул вперед и схватил Найла за ворот рубашки. Тот, словно ожидавший это нападение, чуть отклонился в сторону, просовывая ладони в промежуток между руками Найджела. Высвободившись без малейшего усилия, Найл шагнул вперед и ударил Найджела коленом в живот. Согнувшись пополам, клавишник «Хартбитс» рухнул на пол.

Найл посмотрел на него сверху вниз.

– В следующий раз, – сказал он все тем же сонным голосом, – держи язык за зубами, ты понял?

Найджел кое-как поднялся, сжимая кулаки, но Крис успел вклиниться между ними.

– Довольно, – заявил он. – Перестань дразнить его. Уже скоро наш выход. Ну же!

Найджел злобно смотрел поверх плеча Криса.

– Я хочу, чтобы он убрался отсюда!

– Он мой друг тоже. Эй! – Он встряхнул Найджела. – Эй, приятель, я говорю с тобой! Расслабься!

Найл, казалось, оставался совершенно безучастным к происходящему.

– Я не имел в виду ничего плохого, – сказал он. – Совершенно ничего.

Крис выпустил Найджела, и они оба вновь занялись своими костюмами. Крис натянул на себя ослепительно белые атласные штаны и снял с крючка ярко-красную атласную рубашку. Найджел застегивал молнию на черных штанах в обтяжку. Он уже успел облачиться в черную майку, поверх которой собирался надеть черную куртку.

Дверь, ведущая в коридор, распахнулась, и в комнату ввалились Ян и Ролли со своими девицами. Сценическое одеяние Ролли состояло из белой майки с названием группы поперек груди и белых джинсов. Ян был одет в темный костюм и белую шелковую рубашку.

Снаружи из-за закрытой двери доносились голоса и стук подошв о бетонный пол. Эти звуки казались призрачным эхом иного мира. В самой комнате было очень тихо. Дайне почудилось, что она слышит шум дыхания всех присутствовавших, похожий на шорох листвы в кронах деревьев. Несмотря на кондиционеры воздух казался горячим и липким из-за напряжения, которое ощущали все, за исключением Тай. Добыв один косяк и прикурив прямо от него другой, она вдыхала и выдыхала дым с равномерными паузами, словно в соответствии с ритмом таинственной мантры, которую твердила про себя.