Сирены

ван Ластбадер Эрик

– Можешь быть уверена, я сделаю все, что в моих силах.

Она подняла голову.

– Валяй!

Некоторое время он молча смотрел на нее серьезное лицо, потом, запрокинув голову, расхохотался. Уже много лет он не смеялся так долго и так громко.

* * *

Детектив, лейтенант полиции Роберт Уолнер Бонстил аккуратно ступал по разгромленной комнате.

– Вы свободны, – бросил он двум одетым в форму полицейских, даже не посмотрев в их сторону.

Само выражение, застывшее на лицах этих двух закаленных патрульных псов,

первыми прибывших на место происшествия, могло рассказать многое внимательному наблюдателю. По-видимому, они ожидали обнаружить умершую от заурядной передозировки наркотиков знаменитость, когда появились на пороге гостиной, потому что один из них с небольшой плешью на макушке воскликнул: «Господи помилуй!», едва взглянув на труп Мэгги, а второй отвернулся в сторону, бледный, как полотно.

Тем не менее, мгновение спустя они вернулись к исполнению своих обязанностей: достав блокнот и карандаши, они принялись задавать вопросы странными механическими голосами.

Однако почти тут же в дверях комнаты выросла высокая фигура светловолосого элегантно одетого человека. Обведя комнату широко расставленными серо-голубыми глазами, он зашел внутрь. Руки он держал в карманах, и в его движениях чувствовалась властная уверенность.

– Хорош, – с отвращением сказал напарнику лысеющий полицейский и с силой захлопнул блокнот. – Ребята из отдела убийств приехали.

– И они ничуть не поспешили, – ответил Бонстил. Повернувшись к открытой двери, он сделал приглашающий жест рукой. В комнату вошли еще двое, за которыми чуть погодя, последовал третий, очень худой, небрежно и неряшливо одетый. Волосы этого последнего были всклокочены, между глубокими складками на шее виднелись грязные полосы. На ходу он жевал сэндвич.

Бонстил пересек комнату, не сдвинув с места ни единого обломка или обрывка бумаги, валявшегося на полу. Добравшись до дальней колонки, он заглянул внутрь. Потом обошел ее сбоку, присел на корточки и наклонил голову, осматривая сбоку деревянную коробку и затем следы на ковре позади своеобразного гроба. Поднявшись, он позвал: «Док».

Худой человек подошел и, бросив безразличный взгляд внутрь выпотрошенной колонки, откусил кусок от сэндвича.

Бонстил указал на деревянную боковую панель колонки.

– Сфотографируйте это, – сказал он. – Ладно? Худой кивнул, сделал знак своим людям, и те стали доставать камеры и вспышки.

Бонстил подошел туда, где сидела Дайна, держа за руку Криса. Лейтенант передвигался совершенно бесшумно, и, наблюдая за его приближением, девушка почему-то вспомнила здоровенного мексиканца из полинезийского ресторана в Малибу.

– Мисс Уитней? – он говорил тихим скрипучим голосом, выделяя согласные, но не растягивая слова. – Это вы звонили? – Глядя на него в упор снизу вверх. Дайна заметила пробивающуюся щетину на подбородке, такую же крошечную как ворсинки на бархате. – Мэм?

Ощущение близости Бэба и запах корицы, пропитавшей насквозь воздух нью-йоркских улиц, по-прежнему не отпускали ее. Травма и шок пробили в ее голове брешь, через которую на Дайну обрушился целый поток

воспоминаний. Она разрывалась между двумя мирами: настоящим и прошлым.

– Что?

– Это вы звонили в полицию? – Бонстил говорил медленно и четко, точно она страдала расстройством слуха.

– Да. – Она отвела в сторону пряди волос, упавшие ей на лицо, и заметила, что он внимательно смотрит туда, где ее руки соприкасались с рукой Криса. – Со мной все в порядке.

– Ваш близкий друг? – он сказал это так, что она не могла понять, имеет ли он в виду Мэгги или Криса.

– Близкий друг нас обоих.

– Уок. – Бонстил повернулся к здоровенному парню, только что вошедшему в гостиную.

– Снаружи все чисто.

Бонстил кивнул и взглянул на свою ладонь.

– Ты займешься рок-звездой. – Уок наклонился, взял Криса под локоть и, осторожно проводив его на другой конец комнаты и усадив за обеденный стол, открыл блокнот.

– Мисс Уитней, теперь я должен снять ваши показания.

Дайна отвернулась: свет от вспышек фотоаппаратов помощников медицинского эксперта резал ей глаза.

– Вот, – сказал Бонстил, доставая пластиковый стакан с темной жидкостью. – Это, правда, не натуральный кофе, но он поможет вам согреться.

Дайна зажала стакан между пальцев. К тому времени, когда она заканчивала давать показания, помощники доктора уже успели убрать камеры и теперь старались вытащить тело Мэгги из колонки. Они делали это так осторожно, словно она все еще была жива. Наконец при помощи ножовки они извлекли труп наружу и унесли его, предварительно упаковав в серый пластиковый мешок. Дайне показалось, что впервые за целую вечность ей удалось вздохнуть свободно, не чувствуя боли в груди.

– Я хочу поговорить с Крисом, – сказала она через некоторое время. Бонстил кивнул.

– Как только сержант Макиларги завершит беседу с ним. – Он взял пустой стаканчик из ее руки. – Вы не хотите позвонить кому-нибудь, мисс Уитней?

Она подумала о Рубенсе: ей очень хотелось позвонить ему. Однако он уехал из города, и Дайна не имела ни малейшего представления, где искать его в Сан-Диего, зная лишь, что он вылетает обратно вечерним восьмичасовым рейсом. Она посмотрела на Бонстила.

– Вы держитесь очень формально, лейтенант.

– Звезды требуют соответствующего обращения, мисс Уитней. Таково железное правило нашего капитана. – Он обернулся, когда медицинский эксперт приблизился к ним. – Что у тебя, Энди?

– Хм, пока ничего особенного. – Он слегка причмокнул. – Я могу сказать сейчас только, что жертва умерла примерно в четверть пятого сегодня утром. Разумеется, плюс-минус, как обычно.

– Ты установил это при помощи своей волшебной палочки?

Собеседник Бонстила признательно крякнул.

– Иногда я готов продать душу, чтобы заполучить ее. – Однако он тут же посерьезнел. – Хотя есть одно странное обстоятельство.

– Какое?

– Она умирала долго.

Лейтенант бросил мгновенный взгляд на Дайну, сделав одновременно какой-то быстрый жест, и медицинский эксперт кивнул головой.