Сирота
Шрифт:
К Горбачеву пришел Витька и тоже обратил внимание на праздничный вид Валерия.
— Чего это ты, как новый двугривенный? — спросил его Витька. — А, костюм! Подходяще…
Витька пришел будто бы по делу, за книгой, а на самом деле потому, что не находил себе места. Разочарованная, опустошенная душа требовала наполнения, а наполнить ее дома было нечем. Поэтому, когда Лешка, спросив у Людмилы Сергеевны разрешения, предложил ему остаться на вечер, Витька безнадежно отмахнулся и… остался. Поначалу он хранил выражение разочарованности, то есть насупливал брови и кривил пухлые губы, отчего лицо его становилось совсем
Послеобеденный чай решено было совместить с ужином, а ужин перенести на шесть часов, чтобы освободить вечернее время. Когда все собрались в столовой, Митя, уловив кивок Людмилы Сергеевны, поднялся и постучал вилкой по графину:
— Ребята… то есть товарищи! Сегодня у нас торжественный день… Мы празднуем день рождения нашего товарища Валерия Белоуса…
— Встань! Встань! — зашипели на Валерия со всех сторон.
Валерий поднялся. Он привык к тому, что его стыдили, ругали. И не ощущал при этом ни раскаяния, ни неловкости. Ему даже нравилось, что он был предметом общего внимания, держался свободно и независимо.
Сейчас его не собирались ругать или стыдить, и он вдруг почувствовал неловкость и смущение. Особенно плохо было с руками. Их некуда было девать и нечем занять. Он попробовал сунуть их за пояс — это было неудобно. Пошарил сзади, отыскивая спинку стула, — она была слишком далеко. Тогда он левую руку глубоко засунул в карман, а правой, согнув ее в локте, оперся о бедро и так, избочившись фертом, застыл в неуклюжей, смешной позе.
— Сегодня ему исполняется четырнадцать лет. От имени всех ребят поздравляю тебя с днем рождения и выражаю уверенность… выражаю уверенность, — запнулся Митя, — что ты с честью оправдаешь надежды…
Аплодисменты выручили оратора, не привыкшего к длинным, торжественным периодам.
— Девочки тебе дарят… Кира!., дарят свое вышивание…
Кира подошла и протянула Валерию два вышитых крестиком платочка.
Все захлопали. Валерий неловко, будто деревянной рукой, взял платочки и сунул в карман.
— А мы, ребята, — вот…
Митя развернул оберточную бумагу и преподнес имениннику толстую общую тетрадь с картинкой на обложке. Подходящей к случаю картинки не нашлось — на обложке был изображен дед-мороз с елкой за плечами, красной краской было напечатано: "С Новым годом!" Валерий взял тетрадь и сел, но тотчас же встал: к нему подошли Людмила Сергеевна и Ксения Петровна. Они тоже поздравляли Валерия и чего-то желали ему.
Расслышать, что ему желали, помешали аплодисменты.
— Здорово! А? — сказал Витька Лешке. Ему очень понравились такие не похожие на домашние — с обязательными поцелуями — именины.
— Ничего, — согласился Лешка.
Ему нравилось все, кроме речи Мити. Парень он хороший, только говорить совсем не умеет. Вот Алла — та бы сказала так сказала!.. И все было бы интереснее и лучше. Аллы не было. Сославшись на какие-то мероприятия в техникуме, она ушла на целый вечер.
Подали ужин — котлеты с гречневой кашей, разнесли чай. Кира, Сима и Жанна убежали на кухню и торжественно вышли оттуда, неся на прикрытых полотенцами блюдах пирамиды нарезанного пирога. Их встретили овацией. Девочки остановились за
— Что ж ты? — сказала Людмила Сергеевна. — Сегодня ты именинник, хозяин, все у тебя в гостях — вот и угощай…
Взмокший от волнения Валерий взял у Киры блюдо и пошел вдоль столов, раскладывая куски пирога на тарелки. Он роздал все, сел на место и горделиво оглянулся.
— Ну, как пирог? — войдя в роль хозяина, спросил он.
— Мировой! — набитым ртом ответил Тарас.
Валерий только взял было свой кусок, как на всю столовую зазвенел дрожащий от обиды голос:
— А мне?
Маленькой Люсе не хватило. Она подождала, надеясь, что сейчас ей принесут тоже, но ей всё не несли, а соседи уже начали есть. Пирог был такой пышный, с такой красивой корочкой, в нем столько было повидла…
Слезы появились у Люси на глазах.
— А мне?
Так хорошо начавшийся праздник мог закончиться скандалом. Старшие девочки переглянулись, вскочили.
— Возьми у меня половину, Люся! — подбежала к ней Кира.
— Не хочу половину!
— Ну, возьми весь!
— Не хочу! Он твой… А где мой? — Люся, уткнувшись в ладошки, безутешно заплакала.
Валерий сердито оглянулся на вздрагивающий бант в Люсиных волосах — "так бы и дал ей по затылку", — посмотрел на свой кусок, схватил его и поставил перед Люсей:
— На! Вот твой пирог! Не реви, рева-корова!
Плач оборвался. Люся из-под растопыренных мокрых пальцев посмотрела — пирог стоял перед ней. Прерывисто вздохнув, она потянулась к нему и сразу успокоилась.
— Чего там? — появилась в окошке голова Ефимовны. — Не хватило, что ли? Нате вот…
На стойке появилась тарелка с пирогом.
Валерий умял свою порцию. Пирог был вкусный — ему хотелось еще.
Тарелка стояла перед ним, там было много кусков, и прежде он не задумываясь потянулся бы за вторым. Но теперь он, удивляясь самому себе, не протянул руку, а запрятал обе в карманы и с деланным равнодушием отвернулся. Пусть не думают, что он жадный, он вообще не нуждается…
Ужин кончился, убрали посуду, начали сдвигать в стороны столы, и.
Валерий с азартом двигал столы, покрикивал на галчат, торопившихся занять места. За занавеской, повешенной в углу, скрылись "артисты".
Все расселись вдоль стен, оставив пустой середину столовой. Сима позвонила в колокольчик и, выступив на середину комнаты, объявила:
— Начинаем нашу самодеятельность! Отрывок из стихотворения Исаковского "Песня о Родине" прочитает Слава Кулагин!
Слава шагнул вперед, прижал руки к бокам и, вытаращив от усердия глаза, прокричал стихотворение.
— Русская! Протанцуют Кира Рожкова и Тома Бондаренко!
Ксения Петровна села за пианино и заиграла. Из-за ширмы выбежали Кира в сарафане и Тома в косоворотке, в брюках и сапогах. Они плавно прошлись по кругу. Потом Кира остановилась и начала обмахиваться платочком, а Тома, сдвинув фуражку на затылок, застучала каблуками неторопливо и как бы вызывающе. Кира ответила пренебрежительным перестуком. Тома застучала быстрее, требовательнее, и Кира опять ответила. С каждым разом переборы учащались и наконец слились в единый дробный перестук, танцорки ухватились за руки, закружились на одном месте и убежали. Им долго хлопали, они выбегали раскрасневшиеся, счастливые и снова убегали.