Сиротка
Шрифт:
Прошёл ещё месяц и Нэл стал замечать за собой, что не просто любуется девушкой, а желает коснуться её, вдохнуть запах, узнать вкус соблазнительных губ, попробовать настолько ли мягкие волосы, насколько кажутся. Он хотел знать, как она росла, что любила, окунуться в её жизнь, стать смыслом… Но не спешил, боясь напугать. Он всё-таки взрослый мужчина, а она ещё ребёнок.
В сладких муках прошёл ещё месяц, а потом всё оборвалось!
К ним привезли ребёнка с тяжёлым недугом, уже у порога смерти. Целитель не мог позволить малышу погибнуть и применил свои магические силы. Дар целительства в их семье передавался через поколение и Нэлу выпал шанс помогать окружающим. Раз его благословили такой возможностью, то нужно отплатить
Граф специально создал из своего замка больницу, чтобы можно было скрыть магические способности. А то ещё, чего доброго, сожгут как ведьму на костре и никакой титул и деньги тут не помогут.
Перед Нэлом лежал подросток, съедаемый мерзкой болезнью изнутри. А у него ещё целая жизнь впереди! А вот сам целитель, уже испытал все прелести жизни, за исключением одной – взять своего ребёнка на руки. Но Нил не сильно горевал по этому поводу, ведь его руки излечили столько младенцев, что грех бранить Бога за то, что не дал своих. Нэл дарил второй шанс жить, можно сказать, что в его сердце осталась отцовская любовь к каждому вылеченному ребёнку. Да и сами дети его не забывали, навещали, дарили безделушки, сделаны собственными руками. Каждый вечер, возвращаясь на второй этаж, что служил домом графу, сердце его радовалось, видя все эти милые сердцу вещи. Каждую мелочь, даже самую крохотную и поломанную безделушку, Нэл приказал расставить в центральном коридоре второго этажа. У кого-то картины, вазы с цветами, доспехи, а у графа Итрийского детские поделки.
Но сейчас перед Нэлом был тяжёлый выбор: либо позволить ребёнку погибнуть, либо забрать этот недуг себе. Этот принцип работал со всеми болезнями, а сила целителя уничтожала её, не успевая прицепиться к живительному потоку и уничтожить его. Для целителей это было как переварить еду – никакой угрозы, разве что лёгкое "несварение". Но в этот раз, мальчик стоит у самого порога смерти и Нэла одолевали сомнения. Выдержит ли он?
Но если забрать недуг, то он сам потянет от силы месяц! А как же Лана? Его спасительница? А остальные больные? Дом, родители?
Но как бы целитель не переживал за остальных, умирающий ребёнок встал на первое место.
Ну ничего, у меня ещё будет месяц, чтобы разобраться со всем. И Лану устрою, и родители не останутся без присмотра. – подумал Граф и приступил к лечению.
***
Почти три месяца пролетели для Ланы как в сказке. Самые счастливые воспоминания были связаны с лечением больных и присутствием Господина учителя. Девушка поражалась его способностям лечить больных. Должно быть, он ангел, посланный защитить всех обездоленных – думала она и хваталась за каждую возможность, проявить хоть какое-то участие в его стараниях. Оказаться полезной и перенять хоть частичку знаний. Девушка мечтала помогать также, как и граф Итрийский. За этим занятием она не замечала колкостей, брошенных в её адрес. Не замечала убогости выделенной ей комнатки. Не замечала завистливые и ненавистные взгляды девушек помощниц, что тоже жаждали внимания графа, но недоумевали почему какая-то нищебродка завладела им всем. Для них двоих, целителя и его сиротки, существовали только больные.
Когда, Лана поняла, кому помогла выжить, хотела бежать. Страх охватил в первые минуты, но вспомнив просьбу господина остаться и помочь ему, она не смогла убежать. "Если не понравится, сбегу. Никто не заметит такой пропажи" – подумала она и осталась. И не пожалела, до сего момента…
Время шло, всё было хорошо. Но однажды, когда ей не позволили пройти к больному ребёнку, всё изменилось. Господин больше не позволял ей присутствовать при лечении, сказал, что девушка и сама может справляться с лёгкими болезнями. Они стали реже видеться, но при каждой встречи, Лана замечала нежность в его взгляде. Граф был всё так же любезен и внимателен, но держался на расстоянии. А последнюю неделю и вовсе
А сейчас…
Дрожащие пальчики пробежали по зеркальной глади, отражающей мужчину. Он лежал в широкой постели, укрытый одеялом… на бледном лице истинное умиротворение… словно спит…
После того как Лана попала в покои графа, она провела рядом целую неделю… неделю, отнявшую несколько лет её жизни. Целитель и правда был при смерти. Целый месяц он скрывал агонию, пожирающую изнутри. Лана помнила те стоны боли, и мольбы оставить его. Глупый, он боялся заразить её, когда она молилась, забрать себе его болезнь. Он гнал, а она сидела ночами у кровати, просила Бога помочь, оставить его жить. Ведь он стольким помог… Он заслужил счастливую жизнь!
Девушка никогда не молилась, потеряв веру в бога ещё в далёком детстве. Но даже сейчас, когда не было надежды вернуть его к жизни, она глотала горькие слёзы и молила Бога забрать её, вместо него! Всё равно она никому не нужна, о ней никто не вспомнит! А он – её наставник, её учитель, единственный кто проявлял заботу. Да, забота была продиктована желанием вернуть долг за жизнь, но то была забота! И он единственный целитель, который бескорыстно спасает жизни!
– Не уходи… – сиплый шёпот разрезал мёртвую тишину.
– Не бросай… – пальчик стал обрисовывать контур мужского тела.
– Живи… – горячий лоб прижался к холодному стеклу.
– Я полюбила…
Лана зажмурилась, не веря, что наконец сказала это. Даже в мечтах она боялась произносить подобные слова. Кто она такая, чтобы мечтать о любви знатного господина. Целителя, не последнего человека в городе. Всего лишь сиротка, приживалка, таскающаяся за господином и смотрящая на него глазами верного пса, слушающая каждое его слово.
Такой девушку видели все окружающие. Они смеялись. Говорили, что такой побирушке не светит даже нежная улыбка столь знатного господина. Но никто не знал, что девушка даже и не помышляла о каких-то чувствах. Сначала это было стремление изучить целительство. Лана, как одержимая желала научиться помогать людям, а господин был так добр к ней, но в то же время строг. Он часто кричал если девушка совершала ошибку. Да, она обижалась, плакала в своей комнатушке, но потом понимала, что за дело и с новыми силами шла за знаниями.
Любовь пришла постепенно.
Украдкой, Лана бросала завистливые взгляды на больных девушке к которым прикасался господин. Боже, она корила себя за неправильные мысли. Она не должна думать о нём как о мужчине. Он её учитель, благодетель, спаситель. Если бы не он, девушка уже давно развлекала мерзких толстосумов в Доме Отдыха и желала смерти.
Но сейчас, она тоже желает смерти! И не знай, что хуже!
"Боже, помоги"
Лана сильнее прижалась к холодному зеркалу, в стремлении заморозить ту боль, что осталась в сердце, после ухода возлюбленного. Внезапно, ей послышался хрип. Девушка вскинула голову и в отражении увидела, как руки целителя сжали одеяло. Она услышала хрип из его горла и хотела броситься, но не смогла. Что-то держало её. Тело мужчины выгнуло дугой, а Лана почувствовала, как её руки что-то обволакивает. Что-то холодное, мерзкое и страшное, но она не могла оторвать огромных глаз от ожившего графа.
Закончились хрипы, тело мужчины прекратило ломать и послышалось ровное дыхание.
"Боже, спасибо!"
Мысленно кричала Лана и наконец повернулась к зеркалу, чтобы узнать, что смогло её задержать. Легкие сдавило спазмом, страх липким холодком прошёлся по спине, но тут же отпустил. "Если это плата за жизнь возлюбленного, то она готова отдать такую цену." – подумала девушка и позволила почерневшему зеркалу, затянуть себя внутрь.
– Живи любимый…