Сиротская доля
Шрифт:
— Дядя Коля, а я так ждала, так беспокоилась… Сегодня обещание дала… — говорила девочка взволнованно и радостно.
— Какое дала ты обещание, Наташечка, милая? — улыбаясь спрашивал ее монах.
— Если вы придете, то я должна на коленях проползти три раза вокруг какой-нибудь церкви…
— Ну вот, Наташечка, какие ты неисполнимые обещания даешь! Разве Богу милостивому и справедливому это нужно!
— Я для себя, дядя Коля.
— И для себя это не идет. Поползешь ты — народ будет смеяться; коленки себе попортишь… Только искушение
— Нет, нет. Я должна сама.
— Проси в том обещании прощения. Бог простит, ты еще дитя… А в другой раз давай хорошие, угодные Богу обещания. Ну там, для церкви что-нибудь сработать, или бедному помочь, или от грубости, от лени воздержаться… Это хорошо.
Наташа подумала, что дядя Коля был прав, что есть обещания гораздо лучше и угоднее Богу, чем то, которое она придумала.
Случилось, что за длинный промежуток времени жизни в приюте однажды Наташа была удивлена и обрадована. В воскресенье, в приемной зале вместе с дядей Колей она увидела высокого, сутуловатого, белокурого господина в очках, прилично одетого. Она узнала сразу дядю Петю, подбежала, раскраснелась и не знала от волнения, что говорить, что спрашивать.
— Как выросла наша девочка… Какая стала славная… — сказал дядя приветливо.
— Наташечка девица у нас скромная и учится отменно… Только скучает она, Петенька… Всегда одна… Я прихожу. Да, что во мне-то — проговорил монах, веселый и довольный.
— Ах, дядя Коля, — воскликнула девушка, — зачем вы так говорите. Я всегда рада, когда вы приходите.
— Извини, Наташа, я того… обещал тебе приходить. Из работы не вылезаю, Машеньке и Липочке тоже времени нет, — сказал вновь пришедший, краснея и запинаясь.
— Что делают тетя Маша и Липочка? Как бы хотела их видеть… — говорила Наташа.
— Да, они все по домашности… Дела хозяйкам много… Только жаль, вот Липа очень располнела…
— Они движения имеют мало, — вставил свое словечко Николай Васильевич.
— Да, говорю ей: «Ходи больше и не кушай много…» Ты скоро и кончишь, Наташа, надо подумать о тебе.
Наташа сразу выросла во мнении подруг, когда они узнали, что у нее такой «важный» дядя. Он принес ей корзинку лакомств и подарил три рубля.
С этими тремя рублями вышла целая история. Когда оба дяди собрались уходить, то Наташа старалась незаметно сунуть в руку дяде Коле бумажку… Тот удивленно растопырил пальцы и уронил деньги.
— Что это, Наташечка?
— Это вам… Вам нужно, дядя Коля… Возьмите, — раскрасневшись до слез и переконфузившись, шептала девушка.
— Возьмите и купите другой шарф.
— Нет, Наташечка, тебе нужнее… Зачем ты мне даешь?! Что это, право?
Все трое стояли смешавшись, не зная, как поступить в таком затруднительном положении.
— Это я тебе, Наташа… Сбереги. Как у меня будут, я и Коле тоже дам.
Расстались они все весело. Дядя Петя обещал навещать Наташу, обещал прислать к ней тетю Машу и Липочку, обещал, что
Два воскресенья после этого никто не приходил к Наташе. Она опять затосковала. Наконец, неожиданно в будни явился Николай Васильевич. Он вошел, и у девушки, хорошо изучившей своего дядю, как говорится, упало сердце. Он сильно изменился, похудел, постарел; вид у него был растерянный и испуганный.
«С ним чтото случилось…» — мелькнуло в голове Наташи. «Уж не пьет ли опять?» — со страхом подумала она.
— Дядя Коля, отчего вы долго не были у меня? Здоровы ли вы?
— Здоров, Наташечка… Только одно было огорчение… Как ты? Что у тебя новенького? — Николай Васильевич едва выговаривал слова.
— У вас совсем больной вид, дядя Коля. Николай Васильевич закрыл лицо руками и заплакал.
— Дядя Коля, голубчик, миленький, что с вами? Отчего вы плачете? Скажите мне… — испугалась Наташа и обняла дядю Колю и стала гладить его руки.
— Наташечка, пройдет… Ты не огорчайся, милая… Со всяким бывает… Мне тяжело…
«Он, наверно, выпивши», — с горечью подумала девушка, и ей стало больно и обидно, досадно на него, дававшего ей обещания, и совестно всех кругом. Она замолчала, и некоторое время оба молчали. У Наташи был тоже убитый, огорченный вид. Николай Васильевич почувствовал это.
— Наташечка, ты не огорчайся, — снова заговорил он. — Все мы под Богом ходим. Воля Божья!.. Надо смиряться и не роптать.
Наташа вздрогнула.
— Дядя Коля, скажите, не мучьте меня… Что случилось?
Николай Васильевич опять заплакал.
— Братец Петенька приказали долго жить.
— Как? Что вы говорите? — удивилась Наташа.
— Вчера… Мария Ивановна очень убиваются… Наташа заплакала. К ним подошла учительница, расспросила, стала утешать, хотела увести Наташу и напоить ее водой.
— Нет, я посижу с дядей, — сквозь слезы сказала девушка.
— Если ты хочешь, Наташа Петрова, я попрошу начальницу, она тебя отпустит на похороны и попрощаться с дядей.
— Впервые за восемь лет Наташа Петрова вышла из приюта и по такому грустному поводу.
Каково же было удивление девушки, когда дядя Коля привел ее к тому же самому дому, из которого восемь лет тому назад ее, маленькую стриженую девочку, тетя Маша повела в приют. Как памятен ей этот дом! Кругом все изменилось: выросли новые дома, стала чище улица. Но девушка узнала тот домик, где она жила с дядей Петей и дядей Колей. Рой воспоминаний нахлынул в ее голову и кружился, как неотвязный рой мух. С сильно бьющимся сердцем, рыдая, вошла Наташа в памятную для нее квартиру. Все там было по-старому. Только в маленькой, узкой зале, завешенной по обычаю белым, I лежал на столе покойник. Наташа и Николай Васильевич горько поплакали, прощаясь с ним.