Сироты
Шрифт:
— Ты там цел?
— Да так, помят маленько. А вы двое как?
— В порядке. Снаряд разнесло.
— Разнесло?
— На угольки.
— Понятно. — В его глухом голосе сквозило разочарование.
— Зато мы пленника несем. В смысле, не так чтобы пленника. Труп скорее.
Немногим позже мы, набившись в лунный модуль и скинув скафандры, потягивали шоколадное молоко. Я объяснял Мецгеру:
— Он как медуза. Или слизень. По форме смахивает на банан. Зеленый такой.
— Иди ты! Я думал, ну, знаешь, глаза навыкат,
Говард распаковывал тюбик с едой.
— Надо поднять его из вакуума.
Я скривился.
— Сюда, что ли?
— Здесь тепло, загниет еще. Он ведь при нуле по Фаренгейту жил.
Говард показал на мой скафандр на стене.
— Что скажешь, сюда он влезет?
— Наверное. В нем футов пять с половиной будет, может чуть побольше.
У нас был запасной скафандр, нераспакованный. Говард с Мецгером полезли с моим скафандром вниз, а я принялся доставать новый. Слизняка запихали в скафандр, задницей в штанину, головной конец торчал в шлеме, как… Впрочем, без пошлостей. Слизняка так и оставили внизу, замороженного, но под защитой скафандра.
— Наш лунный модуль полетит? — задал я висевший в воздухе вопрос.
Мецгер покачал головой.
— Он дохлый, как и твой дружок внизу.
Что Говард, что Мецгер отводили от меня глаза. Неужели они винили меня во взрыве снаряда? Неужели думали, что это я бросил их здесь умирать? Они же не знали слизней, как я. Эй, вообще ни один человек не знал слизней, как я. Эти жалкие червяки все равно собирались себя взорвать. Я сумел вырваться из их логова с дохлым слизняком под мышкой. Мне же ведь тоже жить хочется.
Я хотел было рявкнуть на них, да они отвернулись к иллюминатору, через который виднелся слизняк в моем скафандре. Он лежал мертвый в жестоком безжизненном мире, вдали от дома, прямо как скоро лягу я. Умер ли он сиротой, как предстоит мне? Были ли слизни, чей прах теперь витал над морем Изобилия, его единственной семьей?
Я перевел взгляд со слизняка на неизменные за миллиарды лет каменные поля и на дальние холмы, белесые на фоне черного неба. Пройдут дни и я, изморенный голодом и холодом, лягу тут и, такой же неизменный, пролежу еще миллиарды лет.
На горизонте что-то шевельнулось.
22
Не в силах произнести ни звука, я схватил Мецгера за волосы, подтащил его к иллюминатору и показал на движущиеся тени. Вот одно пятно спустилось по холму, вот второе, и еще, и еще. Видимо, слизни послали разведчиков по Луне, и теперь они возвращались. Нас вряд ли погладят по головке.
Я отшатнулся от иллюминатора, проскочил мимо Говарда и кинулся к грузовой сетке на стене. Там должен быть еще один пистолет.
— Черт их дери! Так просто я не сдамся!
Мецгер отвернулся от иллюминатора.
— Спокойно, Джейсон. Все в порядке.
Я притих. По тону друга я понял —
Тем временем Мецгер протягивал мне бинокль. Я навел его на движущиеся пятна, покрутил винтом и увидел голубой прямоугольник на белом фоне — ооновский флаг на чьем-то скафандре. Я сменил увеличение. По лунным камням к нам прыгали полдюжины машин, набитых людьми в скафандрах.
— Что за…
— Тебе нельзя было говорить, — поспешно объяснил Говард. — Если бы тебя захватили в плен, могли бы выпытать.
Вокруг все поплыло.
— Так, значит, мы не умрем?
— По крайней мере, не оттого что остались одни на Луне. — Говард выудил пистолет из моих пальцев и запустил его обратно в сетку.
— Что это за штуки? — показал я в сторону скачущих машин.
— Луноходы. — Говард повернулся к Мецгеру. — Нам пара минут на сборы. Что с собой брать?
Я схватил Говарда за рукав.
— Да, но как они сюда попали?
Мецгер уже натягивал скафандр.
— Слизня и все записи с твоих приборов.
Говард утвердительно хмыкнул, потом повернулся ко мне.
— По Луне сюда добираться четыре дня. И то мы опасались, что потребуется больше. Луноходы не строились для дальних поездок. Поэтому мы решили, что «Сатурн» доставит нас сюда раньше. Как видишь, не прогадали. Если бы мы не прилетели, эти ребята, — он показал в иллюминатор, — собирали бы сейчас кусочки от снаряда, как мы с тобой в Питсбурге.
— Так что же получается, — ошарашенно спросил я, — на Луне есть люди?
— Долго объяснять. Мы построили базу на темной стороне Луны.
Я раскрыл рот.
— Да ты сам увидишь. Нас сейчас туда повезут.
Скоро я уже трясся на переднем сидении лунохода — легкой прыгучей машины из тонкого, как спортивный велосипед, материала и с солнечной батареей на всю крышу. На земле он, может, весил бы, как целый автомобиль, но здесь я поднял бы его за бампер, будто кушетку какую-нибудь. Вез меня, судя по нашивке, старший сержант. Говорить нам удавалось только касаясь друг друга шлемами, то есть редко: у сержанта тоже рация сломалась. Я уж начал было думать про себя, как это человечество вообще умудрилось на Луну попасть с такой техникой, пока не вспомнил, что скафандрам нашим по семьдесят лет.
Мы с сержантом ехали во главе нашей маленькой процессии. Сразу за нами следовал Говард, который вез на заднем сидении слизняка.
Поездка дала мне время на раздумья. Сначала я радовался, что останусь в живых. Потом начал злиться на Говарда с Мецгером за то, что те позволили мне впасть в отчаяние, пусть даже на какие-то минуты. Солдатским умом я понимал, что это была обычная предосторожность — и все равно глотал обиду. Кроме того, из объяснений Говарда о нашем полете и о выигрыше во времени выходило, что он предвидел самоубийство слизней еще на Земле и с легким сердцем позволил мне влезть в тикающую бомбу.