Ситка
Шрифт:
Перед ним в вечернем сатиновом платье, явно из Парижа, стояла молодая женщина с причала... Когда Жан увидел ее, она слегка повернулась, и ее глаза остановились на нем.
На секунду оба задержали взгляд, затем, словно договорившись, отвернулись. Жан почувствовал странное волнение. Во рту у него пересохло. Он повернулся, чтобы ответить на какой-то вопрос Хатчинса, но сделал это автоматически, не задумываясь над смыслом. Человек, стоящий рядом с девушкой, был намного старше, с проседью в волосах и задумчивым лицом ученого. В его горделивой осанке было нечто, приковывающее
Второй человек был на дюйм выше, чем шесть футов два дюйма Жана, и немного тяжелее. Его короткие, светлые волосы были сострижены на висках. Глаза у него были серовато-белые, близко посаженные. У него была военная выправка; белый форменный китель сверкал наградами, на черных брюках пролегал белый узкий кант, ботинки у него тоже были черными. Тем не менее, знаки различия, несмотря на форму, говорили, что перед ним офицер военно-морского флота. Это мог быть только барон Поль Зинновий.
— Мистер Лабарж? — громко заговорил Вебер. — Разрешите представить графа Александра Ротчева. Вы спрашивали насчет пшеницы, сэр. Жан Лабарж — один из немногих в наши дни, кто думает об урожаях. Если у кого-нибудь и есть пшеница на продажу, то это у мистера Лабаржа.
Человек постарше слегка поклонился.
— Рад с вами познакомиться, мистер Лабарж. Это и есть причина нашего визита. Мы должны закупить пшеницу для Ситки.
— Да, у нас есть пшеница, — ответил Жан. Он немедленно ухватился за эту идею. Зерно для Ситки? Свободный доступ к островам? Именно на это он надеялся, к этому готовился. — Уверен, мы сможем договориться.
Ротчев повернулся к девушке и высокому офицеру со светлыми волосами.
— Мистер Лабарж? Разрешите представить мою жену. И барона Зинновия из Русского Императорского флота.
Отчаяние Жана, вероятно, было очевидным, потому что в ее глазах появилось что-то ответное... сожаление?
— Барон Зинновий, — продолжал Ротчев, — командующий патрульными кораблями в Ситке.
— Для торговца пшеницей это не имеет значения. Вот если бы мистер Лабарж вел торговлю пушниной, тогда это было бы для него действительно важно.
Жан улыбнулся, но в его глазах читался вызов.
— Но я торгую именно пушниной, барон Зинновий! Пшеница — лишь второстепенное занятие. Мой бизнес — это меха. Между прочим, мы с капитаном Хатчинсом крупнейшие покупатели пушнины на западном побережье.
— Несомненно, — произнес высокомерно Зинновий, — вы покупали много русских шкур. На будущее скажу, что на вашем месте я бы перестал надеяться на этот источник.
— Русские шкуры? — Жан с преувеличенным недоумением нахмурил брови. — Вы меня озадачили, барон. Я покупал шкуры лис, куниц и норок, но пока мне не попадались шкуры русских.
Девушка засмеялась, а граф Ротчев улыбнулся.
— Надеюсь, не попадутся и впредь, — сказал он примирительным тоном. — Пушнины хватит на всех, не стоит ради них сдирать друг с друга шкуры. Вы согласны, барон?
— По-моему, — отчетливо произнес Зинновий, — этот купец ведет себя дерзко.
Граф Ротчев пытался было
— Вы произнесли термин «купец», — сказал Жан, — словно вы считаете его оскорбительным. Я же рассматриваю его, как комплимент, потому что именно торговля двигала искателями приключений, которые открывали новые пути и новые континенты, разрабатывали земные богатства, в то время как, да простит меня граф Ротчев, титулованные лорды в основном занимались мелкими войнами да грабежом церквей и населения.
Лицо Зинновия побледнело. С ним никогда не разговаривали таким тоном, и хотя он презирал графа Ротчева за его дипломатию и политику, открытое оскорбление в его присутствии было для него невыносимым.
— Если бы не были гостями...
— Но мы гости! — резко оборвал его Ротчев. — Мы гости, барон Зинновий, и этот визит имеет огромное значение для нашей колонии в Ситке. Нам нельзя здесь ссориться.
Зинновий слегка кивнул, в его глазах затаилась холодная ярость.
— Я сожалею о своей несдержанности, граф Ротчев. Что же касается мистера Лабаржа, я надеюсь, он не будет пытаться открыть торговые пути в Русскую Америку.
Жан сделал удивленные глаза.
— Но барон, вы забыли! Граф Ротчев только что обсуждал со мной закупку партии пшеницы. Если он купит у меня зерно, мне придется доставить его.
— Я буду с интересом ждать вашей доставки. — Его холодный, бледный взгляд встретился со взглядом Жана. — Кто знает, может быть, мы встретимся не как хозяин и гость.
— С нетерпением надеюсь встретиться с вами. — Жан повернулся. — Графиня...
— Титул жены, — вмешался Ротчев, — княгиня. Княгиня Елена Гагарина, племянница Его Величества российского Императора.
— О... Императора?
— А также племянница Великого князя Константина, вы, вероятно, слышали о нем.
— Многие американцы восхищаются Великим князем за его либеральные взгляды... естественно, они были бы популярны и у нас.
— Если вы одобряете воззрения Великого князя, — сказал Зинновий, — вы, возможно одобряете политику Муравьева? [7]
— Если бы он был американцем, может быть, и одобрял бы. Но поскольку он русский — нет.
— Вы одобрили бы его территориальные притязания к Китаю? Как оправдали бы свое правительство, если бы оно заявило территориальные претензии к Русской Америке?
7
Губернатор Сибири.
Жан пожал плечами.
— Я ничего не знаю о государственной политике, барон, но я не слышал ни о каких территориальных претензий Соединенных Штатов к Аляске. Что же касается покупки, это другое дело. Этот вопрос мог бы заинтересовать нас.
Граф Ротчев более внимательно посмотрел на Жана. Этот молодой американец не дурак... или он рассуждает, располагая какой-либо информацией? В Санкт Петербурге шли разговоры о сделке с Соединенными Штатами. Чрезвычайно интересно, что эта проблема затронута здесь.