Сизиф, сын Эола

Иванов Всеволод Вячеславович

Они вычистили руки скатанный хлебным мякишем, и хозяин придвинул к себе сосуд с вином и снежной водой. Запах пряностей чрезвычайно был приятен ему, и это тоже указывало на то, что он давно не видал людей. Солдат ел жадно мясо, с хрустом раздробляя здоровенными своими зубами кости, и гордость, что великан увидал после долгого одиночества именно его, Полиандра, гордость укрепляла сердце солдата. Он воскликнул:

– Рад, клянусь собакой и гусем! Будем наслаждаться!

И он поднял деревянную чашу с вином. Некогда

он пивал физасское, лесбосское, наксосское и славнейшее хиосское вино. Он-то знал толк в винах. Но это вино было лучше всех. И он выразил красивыми словами свое удовольствие хозяину.

– Р-рад!.. – пророкотал тот. – Р-рад. Пей. Р-рад!

И он добавил ему вина из кувшина.

Сам он пил мало, для него достаточно было наслаждения, что он видит человека. Солдат же желал за вином состязаться в споре, желал рассказать про то, что он приобрел, нажил и – разбросал. Он спросил:

– Разве здесь давно не проходил путник?

– Давно, – ответил, широко улыбаясь, хозяин. – Рад.

– А сам давно ли ты здесь?

– Давно, – ответил хозяин. – Сегодня – последний, последний день, да!

– Как последний? – спросил солдат. – Разве ты продал свою хижину, сад и ниву? Где же твой покупатель? И за дорого ли ты продал?

– Зевс, слава ему, освободил меня, – сказал хозяин, сияя темно-голубыми, небесного цвета, глазами. – Рад! Последний день.

– Слава Зевсу, – сказал привычным голосом солдат. – Но не Зевс же купил твою хижину, и сад, и ниву?

Тогда хозяин, сильно жестикулируя и стараясь, чтоб солдат понял его, сказал раздельно:

– Зевс поставил меня здесь. Зевс и освободил.

– А жрецы? – сказал солдат, прихлебывая вино. – Они хотят поставить здесь храм? Место красивое.

– Не жрецы! Зевс, – настойчиво повторил хозяин. – Меня поставил здесь Зевс! Сам!

– Зевс? Кто же ты такой, если тебя поставил сюда сам Зевс? – спросил несколько насмешливо солдат.

– Я Сизиф, сын Эола.

Солдат захлопал глазами, и вино полилось ему густой струей на холодные колени.

– Клянусь собакой и гусем, – проговорил, заикаясь, солдат. – Ты – Сизиф?

И так как хозяин утвердительно закивал лохматой головой, прихлебывая вино из чаши, солдат спросил:

– Я слышал о Сизифе, сыне Эола, бога ветров. Я знаю, что он правил Коринфом, и это было давно, еще далеко до времен Гомера.

– Это я, – ответил хозяин с такой величественной простотой, что солдат совсем выпустил чашу и почувствовал, как толстые дубовые балки, на которых покоилась крыша хижины, пошатнулись перед его глазами.

– Клянусь собакой и гусем, это ты.

– Это я, Сизиф, – ответил хозяин и опять прихлебнул из чаши. – Пей!

Солдат не мог пить, и хозяину пришлось пуститься в объяснения, как это ни трудно ему было.

– Я много грешил. Я убивал безвинных. Грабил. Зевс наказал меня. Мне – вечно вкатывать

в гору обломок скалы. Обломок достигает вершины, и неведомая сила снова сбрасывает его вниз. Ты видел. И сегодня ты видел последний день. Я был послушен. Зевс вчера явился ко мне и сказал: «Последний день». Р-рад!

И хозяин захохотал.

Солдат вздрогнул от страшной мысли и спросил:

– Скажи мне, о почтенный Сизиф, сын Эола. Ты ведь наказан был уже тогда, когда попал в подземное царство мертвых, в царство Гадеса. Неужели и я тоже уже нахожусь в нем?

Сизиф ответил:

– Бесчисленное количество дней вкатывал я камень в гору в подземном царстве Гадеса. Повторяю, я был послушен и не гневил богов ропотом. Прощение Зевса в том именно и заключалось, что незаметно для себя я перешел из подземного царства сюда, к солнцу. Вот почему я рад, что вижу тебя, о путник!

Солдат спросил:

– Скажи мне, о Сизиф, сын Эола, каково собою подземное царство Гадеса? Ты умеешь кратко и сильно изображать свои мысли.

Сизиф ответил:

– Слякоть. Дождь. Сырость. Всегда.

– Клянусь собакой и гусем, – воскликнул солдат, – нельзя сильнее выразить свою благодарность богам за солнце и за вино!

– Пей, – сказал, смеясь, Сизиф. – Р-рад!

– Хвала мудрому Зевсу, – принимая чашу, полную мутного красного вина, проговорил солдат. – И долго ты был здесь, на вершине гор, один?

Хозяин ответил:

– Долго. Я вкатывал камень от восхода до заката. Я был послушен.

– А после заката ты копал огород, ловил зверей, собирал плоды. – Хозяин кивнул головой, и солдат продолжал перечислять трудности его жизни. – Тяжело в жару. А еще тяжелей в дожди, когда подходит зима. Тебе, наверное, мешала вода…

– О, целые потоки! – вскричал хозяин. – Навстречу – река! В грудь. Камень в воде. Руки скользят. Мокро. Иду против потока… Но я покорен богам. И вот Зевс простил меня!

– Хвала мудрому Зевсу, – сказал солдат. – Прошу тебя, налей мне еще вина. Прекрасное вино. Последний раз я пил нечто подобное в Иране.

– Ты был в плену?

– Я – в плену? У гнусных и трусливых персов? – сказал с презрением солдат. – Да ты разве не знаешь, что Александр Великий прошел Персию от начала до конца?

– Не знаю, – ответил Сизиф. – Я катал камень. Кто такой Александр?

– О боги! – воскликнул солдат Полиандр. – Он не знает, кто такой Александр, царь Македонский! Ты, значит, не знаешь о сражениях, им выигранных, о том, как он разбил царя Дария и разрушил индийское царство Пора, и как женился на прекрасной царевне Роксане, и как собрал множество других сокровищ?

– Ничего не знаю, – ответил Сизиф. – Камень был тяжелый, и мне было трудно оглядываться.

– Клянусь собакой и гусем! – вскричал солдат. – Я расскажу тебе все от начала до конца. Налей мне вина!