Сизыи?

Чибирева Юлия

Вскоре пространство стабилизировалось и искалеченный корабль вырвался в безопасную зону. Экипаж, в изнеможении, откинулся на спинки кресел.

– Боже, это было так ужасно! – воскликнула Мишель, потрясённая пережитым.

– На наше счастье, мы остались живы, – произнёс Арнольд, загадочно взглянув на девушку.

– Да, это счастье, – ответила та и смутилась.

Николас включил регистратор событий и запросил у диспетчера сведения о состоянии корабля. Механический голос радостно защебетал.

– Замечены нарушения кислородных запасов в секторе А и С левого крыла, множественные механические

повреждения блока В, С правого крыла. Система приёма сигнала с Земли блокирована. Электроника корабля подлежит срочному ремонту.

Николас вызвал УК7 и отправил робота в левое крыло устранять неполадки. Сам же, с Арнольдом, отправился в правое. Мишель и Анастасия остались у руля.

Проходя мимо люка спасательных флаеров, компания услышала странные звуки.

– Да это же Рам! – Ник ужаснулся, что не заметил его отсутствия раньше.

– Да, это он, – подтвердил Арнольд. Они стали всматриваться в полумрак люка, освещаемого только миганием красных датчиков охранной системы.

– С нашими неисправностями туда не попасть, – подытожил их наблюдение капитан. – Но достать Рамира нужно!

Нашли трос и Ник крикнул в темноту.

– Сейчас спустим трос, ты в состоянии обвязать себя?

В ответ они услышали насмешливое: «Валяйте».

То, что вытащили из люка, не было похоже на жизнерадостного пилота. Бледное лицо, кровавые подтёки. Ему явно досталось больше всех. Взгляд блуждал по лицам спасателей… Хрипло усмехнувшись: «И даже то, что быть не может, однажды тоже может быть», Рам потерял сознание.

* * *

Рамир пришёл в себя, попытался встать и застонал от острой боли в ноге. Появилась Анастасия, успокаивающе заговорила.

– Всё хорошо, ты жив.

– Это я чувствую, – он устроился на заботливо приподнятой подушке.

– Только, боюсь, – Настя не решалась сказать, – ты не сможешь некоторое время нормально передвигаться. Неудачно упал, в итоге – двойной перелом.

– А ты не бойся, – улыбнулся больной, – на мне, как на собаке, заживает.

– Только не в этом случае, – сочувственно вздохнула девушка, – придётся помучиться.

Рамир повторил попытку принять сидячее положение, но Анастасия его остановила.

– Не спорь, тебе нужно лежать! – категорично заявила она.

Рам выдержал требовательный взгляд, откинулся назад и закрыл глаза, проваливаясь в болезненное забытье.

* * *

Резкая звуковая волна прошла по кораблю. Невыносимый звон раздирал барабанные перепонки. Одной рукой зажав ухо, а другой опираясь о стену, Анастасия побежала на капитанский мостик. У пульта управления царило смятение. Арнольд и Мишель пытались избавиться от звука, переходящего в сильную головную боль, а Николас в яростной лихорадке бил по непослушным кнопкам. Корабль с ужасающей быстротой раскручивался по спирали, погрязая в ментальной атаке.

– Черт знает, что происходит, – возмущался Николас, анализируя данные приборов, – всё развернулось градусов на пятьдесят. Я даже не могу определить наше местонахождение!

К нему добралась Анастасия.

– Ты зеленеешь, – вдруг пролепетала она, отшатываясь от проявляющегося перед ней знакомого туманного образа.

– Что? – обернулся капитан и тут же нахмурился, увидев совсем рядом человека,

которому уже давно не было места в мире живых. – Мама?

– Франц!? – Мишель округлила глаза и с размаху влепила пощёчину бывшему жениху, даже не пытаясь понять, как он здесь оказался.

Арнольд же увидел большеглазую студентку-курсистку, ту самую, что настойчиво желала поменять глазурные шарики на высший балл…

Рам стонал от боли. Его словно разрывало на части. Яростно сжимая голову судорожно сведёнными руками, он извивался всем телом, часто дыша и стискивая зубы от пульсирующих спазмов. К диким болям добавлялось странное ощущение, будто он состоит из перьев. Весь. Огромная куча грязных серых перьев, разлетающихся в разные стороны. Тёплые потоки подхватывали их и разносили повсюду. Уже вся комната была усыпана перьями и пухом… Рамир усилием воли оторвал правую руку от головы и начал делать привычное действие, с детства спасающее от беспокойства и переживаний – ритмично похлопывать по здоровой ноге особый такт, вполголоса хрипло напевая старую шаманскую песенку. Ветер успокоился, перья таяли, боль стихала…

И вдруг всё закончилось. Экипаж, в изнеможении, повалился на пол. Словно налитые свинцом головы не думали, одеревенелые руки и ноги не подчинялись. Очень медленно странное состояние проходило, оставляя неприятные покалывающие ощущения. Корабль трясло мелкой дрожью.

Мишель застонала, подумав, сможет ли выдержать второе такое же испытание. Николас, тяжело дыша, пробежался по клавиатуре пульта управления. Экран помутнел и слабо пискнул. Начал нарастать негромкий гул. Подняв глаза, капитан тихо выругался.

– Похоже на излом… Или пространства, или времени, или нашего корабля…

Высказать мнения и предпринять какие-либо меры не успели. Мгновенная вспышка ослепила людей и они повалились на пол.

Корабль, словно игрушку, вертело и крутило, унося всё дальше в загадочный космический пространственно-временной пролом. Только чудо могло спасти эту скорлупку в руках бушующих энергетических потоков.

Глава четвёртая. Встреча

Ночной воздух сгущал белёсый туман. Ватно-кисельные облака шапками покрывали деревья и кустарники. В последние годы планета словно засыпала, погружаясь во влажную атмосферу, поощряя растительность увеличивать своё количество и размеры, угнетая поведение более подвижных жителей планеты.

Гулким эхом отзывались шаги и затихали, исчезали в бесконечных арках длинного коридора. Не знающему здешнюю местность можно легко потеряться в непроходимых чащобах, прилегающих к замку. Гелиос вынырнул из анфилады арок и бесшумно зашагал по влажной сероватой траве. Словно тень, двигался он между деревьев. Там, за рощицей находилось его сокровище – высокая башня с астрономическими приборами.

Первосоветник обожал звёзды. Невероятно вспыльчивый характер успокаивало только холодное сияние небесных светил. Гелиос часами мог наблюдать за ними, не отрываясь от окуляра им же созданного телескопа. Чудесно и завораживающе – видеть, как тысячекратно увеличивается в волшебной трубе звездочка – песчинка. Ещё он надеялся, что там, в бесконечной глубине вселенной, живет его самый близкий человек.