Скаут
Шрифт:
— Дебилушка!!! — Тим за ошейник стянул с себя Бурбона и глянул на обгрызенный кусок фала. — Перегрыз все-таки? Да хватит лизаться, мать твою. Лежать…
Бурбон дисциплинированно залег и прижался к земле.
Два оборванных и грязных негра выскользнули из кустов, замерли, медленно осмотрелись и подали знак остальным. Через несколько минут появились остальные повстанцы. Среди них сильно выделялся длинный и худой черный мужик, на башке которого зачем-то красовался пробковый колониальный шлем, а в руках он держал ручной пулемет Калашникова
Тимофей ласково погладил кнопку пульта дистанционного подрыва и с мстительной ухмылкой надавил на нее.
Грохнуло, широкая струя стальной картечи вспорола воздух, по повстанцам, словно бороной прошлись, десяток человек разорвало на куски, а остальные ломанулись в сторону и наткнулись на растяжки Сесила.
Сдвоенный взрыв разбросал тела по сторонам.
Винтовка Тимофея лягнулась прикладом в плечо, звонко лязгнул затвор. Раз, другой, третий, пятый…
Тим расстреливал метавшихся в панике террористов как в тире.
«Работа, сраная работа… — спокойно думал он. — Кто-то учит детей в школе, кто-то строит, кто-то лечит людей, а я, вот, этих людей… убиваю. Чтобы кто-то мог спокойно учить и строить…»
Очень скоро все закончилось, берег болота усеивали изуродованные трупы, а оставшиеся в живых повстанцы сбежали.
Тим свистнул, Чомба ответил.
Вскоре они вновь растворились в джунглях.
А через несколько десятков минут опять натолкнулись на маленькую группу повстанцев.
Короткий огневой контакт, грохот выстрелов, крики ярости и боли.
Тим сменил магазин, прислушался, но не услышал ничего, кроме яростного хрипа Бурбона. Медоед свирепо вгрызался в затылок еще живого, слабо сучившего руками и ногами террориста. Тимофей не стал его останавливать и тихо окрикнул напарника. В горячке схватки он потерял его из виду.
— Чомба…
— Медведь…
По голосу поняв, что тот ранен, Тимофей метнулся к товарищу.
Сесил лежал на боку, зажимая правой рукой залитое кровью бедро. При виде Тима он слабо улыбнулся и виновато прошептал:
— С тех пор как этими скотами занялись русские и китайцы, они стали гораздо умней…
— Убери руку, — Тимофей разрезал камуфляж на скауте и сразу полез за жгутом. — Так… еще потанцуешь, черномазый…
Пуля сильно разорвала мышцы, но кость, судя по всему, осталась цела.
— Иди ты в зад слону, Медведь… — Чомба болезненно поморщился и отпихнул Бурбона, сунувшегося его утешать. — Лучше скажи… — он неожиданно улыбнулся. — Зачем ты отпустил русского? Ты всегда был плохим следопытом. Я тебя видел, а ты меня нет.
Рука у Тима сама потянулась к пистолету. Признание Билла оказалось для него полной неожиданностью. И выход напрашивался всего один.
— Убьешь? — снова улыбнулся скаут. Судя по спокойному лицу и голосу, он не верил в то, что Тим его убьет.
Немного помедлив, Тимофей выдохнул.
— Нет, не убью. Почему не выдал меня?
Чомба
— Зачем? Ты же мой брат. Мы же росли вместе. Помнишь, как ты на руках тащил мою сестренку к врачу, когда ее укусила змея? Помнишь, как ты помогал мне в лагере Вафа-Вафа? * Если бы не ты, меня бы вышибли в первую неделю. К тому же… — он немного помедлил, словно сомневался в своих словах. — К тому же… я немного верю, что русские пришли к нам, чтобы сделать жизнь черных людей лучше. А еще, верю в то, что черные все испортят. Как всегда испортят…
Вафа-Вафа — лагерь подготовки скаутов Селуса. Название произошло от слов на языке шона «вафа васара» — «кто умер — тот умер, кто остался — тот остался».
Тимофей не нашелся, что сказать и принялся обрабатывать рану чернокожему скауту. Единственным выходом из ситуации он по-прежнему видел только смерть Билла. Лучший свидетель — это мертвый свидетель. Если Чомба вольно или невольно выдаст его, на этом история Тима Бергера закончится раз и навсегда. Даже дочь Смита не поможет. А точнее, она и не станет помогать.
Тим наложил повязку, немного помолчал и негромко бросил:
— Ты спрашивал, зачем я отпустил русского? Ты удивишься Чомба, но я сам не знаю. И дело не в том, что он тоже русский. Просто мне кажется, что из этой затеи получится что-то хорошее. Не знаю что, но хочется верить, что полезное и хорошее.
— Я не выдам тебя, — торжественно ответил Сесил Мукобо. — Никогда не выдам. И буду помогать, чем смогу, потому что верю в тебя. Считай, что я уже забыл все.
Тим в ответ молча кивнул и помог встать товарищу.
«Ну что же… — думал он. — Глупо, конечно, но… пусть живет. Отчего-то мне кажется, Чомба мне еще пригодится…»
Скорость передвижения сильно замедлилась, но от преследователей удалось оторваться.
К точке эвакуации Тим и Чомба добрались в самый последний момент, когда туда уже садился вертолет.
Почему-то всего один вертолет.
Последние метры пришлось тащить Чомбу на себе. Начался сильный минометный обстрел, взрывы вздымались совсем близко. Судя по внешнему виду скаутов, им тоже пришлось столкнуться с повстанцами. Лицо у Риччи сильно распухло, левый глаз закрылся совсем, на близнецах и на Куусе, белели заляпанные кровью бинты. К счастью, Сара, скорее всего не пострадала.
Из последних сил Тим подбежал к вертолету и забросил Чомбу на борт.
Пилот заорал отчаянно жестикулируя:
— Мы не взлетим! Только одного! Возьму только одного! Перегруз, вы что, не понимаете?
Тим разглядел в «Хьюи» еще трех раненых на носилках, непонятно откуда взявшихся. Вертолет, действительно, был забит под завязку.
Совсем рядом с грохотом взметнулся фонтан земли. Куски земли и камни забарабанили по обшивке.
— Уходите! — махнул рукой Тимофей. — Уходите, мать вашу! Живо, я выйду сам…