Скай
Шрифт:
Ее окружали люди, но она не имела возможности поговорить с ними. Она могла лишь лежать в одной позе, иногда напрягая и расслабляя конечности, чтобы кровь потекла по жилам быстрее, да ловить на себе взгляды Нолана, такие ласковые и полные восхищения… и все же совершенно не согревающие душу.
Как бы горько Скайлар ни было, она так ни разу и не ощутила влаги в своих глазах. Видимо, драконы не умели плакать. Может, природа лишила их этой способности, чтобы никто не смог увидеть слабость огромного хищника? Но это не
Скайлар закрыла глаза и погрузилась в воспоминания о родном доме и родителях. В первые дни пребывания на Тонати она делала это часто, а потом перестала, решив сосредоточиться на том, что имела в тот момент. Однако в эти два дня память о родных была ее единственным спасением от тоски и ощущения беспомощности.
Нолан сжал челюсти, чувствуя ярость и жалость одновременно. Такими темпами драконица совсем ослабнет. Видимо, выхода и правда не было.
— Прости меня, малышка, - прошептал он, настроившись на веревку на ее шее.
Он начал медленно сжимать кулак, и веревка подчинилась.
Скайлар резко открыла глаза, чувствуя, как что-то постепенно сжимает ее горло. Спустя мгновение она уже не могла набрать в легкие воздуха. Она устремила глаза на Нолана и успела прочесть мольбу в его взгляде прежде, чем потерять сознание.
Как только ее голова безвольно упала на землю, Нолан ощутил себя настоящим ничтожеством. Он сделал это ради ее же пользы, но смотреть на ее спящее тело и понимать, что явился тому причиной, было просто ужасно. Вина сдавила его сердце, но он загнал чувства поглубже и позвал двоих парней помочь ему.
Спустя двадцать минут куски оленя были кое-как затолкнуты в драконью глотку. Используя магию, Нолан заставлял срабатывать глотательный рефлекс, поэтому драконица была накормлена, и все мужчины почему-то разом облегченно выдохнули. Нолан удивился, заметив это. Похоже, им все же не настолько было наплевать на эту малышку.
Он заново связал ее пасть и пошел ужинать, все еще ощущая тяжесть на сердце. Была большая вероятность того, что драконица ему этого не простит и уже никогда к себе не подпустит, но он надеялся на ее мягкий нрав. Когда-нибудь они все-таки подружатся, и она все поймет или же просто забудет. Лучше второе.
Он уселся на длинный старый ствол дерева и взял себе плошку с супом из кролика.
— Ты правда надеешься приручить ее? – поинтересовался один из мужчин. – Она, конечно, спокойная в отличие от большинства своих сородичей, но, похоже, это все равно не будет так просто.
— Нет таких драконов, с которыми было бы просто, - усмехнулся Нолан. – Но всех их объединяет одно. Уж если заслужил доверие этого зверя, то никогда не потеряешь. Союз дракона и его раму нерушим до тех пор, пока один из них или оба не погибнут. Это невозможно объяснить, можно лишь почувствовать. Ни один раму не сможет предать своего дракона, и дракон всегда будет отвечать тем
— Но даже если станешь ее раму, - возразил кто-то, - действительно сможешь сражаться вместе с ней? Она, кажется, совсем малышка, еще и такая красивая. Ты бы видел себя со стороны, когда пялишься на нее. Ты и правда сможешь сесть к ней на спину и отправить в гущу сражений?
Нолан промолчал, задумавшись. В этих словах был смысл, ведь Нолан жалел малышку даже сейчас. А что станет, если ее ранят на поле боя? В прошлом своем драконе он был более чем уверен, ведь они оба были молодыми и сильными самцами, не боялись сражаться и рисковать жизнью. А эта драконица?
Он обернулся и оглядел ее хрупкое изящное тело, вызывающее жалость в связанном виде.
— Ты должен решить, чего хочешь, - хлопнул его по плечу сидящий рядом мужчина. – Либо трудишься, заслуживаешь ее доверие и становишься раму, отправляясь с ней на войну, либо отпускаешь на все четыре стороны. Ты знаешь лучше нас, что сомнение – не лучший помощник в бою. Если девочку ранят, и ты потеряешь самообладание, то вы оба рискуете погибнуть.
***
“Я убью его!”
Скайлар грозно стреляла глазами в Нолана, которому становилось все тревожнее. С самого утра драконица его к себе не подпускала, а ведь он пытался извиниться.
Но как это сделать, если девочка словно взбесилась и бешено машет головой каждый раз, как он подходит? А ее рычание… Если на нее не смотреть, то можно было подумать, что рык издает разъярившийся самец дракона.
— Хоть бы попыталась меня выслушать, - вздохнул Нолан. – Мои парни были правы – ты самая обычная баба. Ты, наконец, дашь мне извиниться, или так и будешь пытаться наброситься на меня?
“Да не будь я связана, то ты уже крутился бы на вертеле, потому что я не ем сырое мясо!”
Проснувшись этим утром, Скайлар чуть не задохнулась от гнева, вспомнив, что произошло. Она так испугалась вчера, решив, что он собрался ее убить. Но нет! Этот засранец просто вырубил ее и накормил. Уж лучше бы убил! От одной мысли, что во рту был чей-то труп, становилось тошно.
Он еще и извиниться пытается! Как можно такое простить?
— Ты ничего не ела, что мне оставалось делать? – рассердился Нолан.
Скайлар фыркнула. Это ее дело, а не его. С чего вообще такая забота? Может, тогда он еще развяжет веревки и отпустит ее? А то не хотелось ей провести остаток жизни связанной, пусть и с набитым животом.
— Ну прости! Все, я извинился, - всплеснул Нолан руками.
“И не забудь пообещать, что больше так не сделаешь!”
— И кстати, - добавил он тише, - если снова откажешься есть, то мне придется повторить вчерашний опыт.
Скайлар гневно зарычала, а Нолан изумленно выгнул брови.