Скайлар
Шрифт:
— Зачем она тебе? Уже стемнело. — Скайлар запрыгнул на неоседланного жеребца. Сам он уехал из дома без рубашки. — Пора!
Тэнди влезла в джинсы, подняла с травы рубашку. Взобралась на лошадь позади Скайлара с его помощью, так и не надев рубашки. Обняла за талию, прижалась лицом к его спине.
Они тронулись с места. Сироп поспешил за ними.
— Что такое? — удивилась Тэнди. — Это же кружной путь.
— Я знаю.
— Тебе же надо спешить.
— Я знаю.
— Скайлар, мы же подъедем к ферме с тыла.
— Я знаю.
— Скайлар,
— Собираюсь взглянуть на моего кузена.
Все еще без рубашек, Скайлар и Тэнди лежали на животах, в темноте, на вершине холма, с которого открывался прекрасный вид на освещенную лужайку за особняком «Уитфилд-Фарм».
Дезертира они оставили у подножия холма, на этот раз привязав к дереву. Тихонько поднялись на вершину.
Сироп посапывал в кустах: умотался за день, проведенный со Скайларом и Тэнди.
Лужайка выглядела точно так же, как и на любой другой вечеринке, устраиваемой Уитфилдами. Помимо прожекторов охранной сигнализации, расположенных по периметру особняка, ее освещали фонари на деревьях и вдоль дорожек. Металлические сервировочные столы застелили белыми скатертями. На траве расставили с десяток карточных столиков, каждый с четырьмя складными стульями.
На подстриженной лужайке, кто с напитками, кто с закуской на тарелке, в лучших своих нарядах стояли одноклассники Скайлара и Тэнди, их братья и сестры, младшие и старшие друзья, родители, более пожилые люди, друзья родителей Скайлара.
— Готова спорить, твои родители кипят, как вода в чайнике, — заметила Тэнди, когда они слезли с Дезертира. — Ты же не встретил своего кузена.
— Стиль, — ответил Скайлар. — Должен выдерживать стиль.
— Что значит — стиль?
— Философия жизни.
— То же самое, что делать все наоборот? — спросила Тэнди.
Теперь, лежа на животе, Тэнди указала на мистера Уитфилда.
— Посмотри на своего отца. Да ему между губ и сардинку не просунешь. У твоей мамы такое лицо, будто она изо всех сил старается не перднуть.
Скайлар рассмеялся.
— Моя мама никогда не пердит.
— А вот и Джон-Тан, — продолжила Тэнди. — Специально встал рядом с креветками во льду. Как думаешь, лед напоминает ему о доме?
Скайлар пристально смотрел на кузена.
— Наверное, он стоит рядом со льдом на случай, если ему понадобится охладиться.
Впрочем, в округе Гриндаунс любой незнакомец выглядел как чертополох среди коровьих лепешек.
— Похож на тебя, Скайлар.
— Отнюдь.
— Еще как похож! Выглядит, как Уитфилд, даже с такого расстояния.
— А по мне, он выглядит, как послед.
— Симпатичнее тебя, дорогой. И умнее.
Скайлар ладонью надавил на спину Тэнди.
— Прекрати! Я лежу на сучке. — Тэнди вытащила из-под ребер сучок, отбросила в сторону. — Я думаю, твой кузен уже нравится мне больше, чем ты.
— Так иди и поцелуй его. У него моно, [1] знаешь ли.
— Правда,
— Моно тебе понравится.
— Поцелуйная болезнь, — уточнила Тэнди.
— Гар-вард, — протянул Скайлар. — Мой кузен поступил в Гарвард.
Тэнди промолчала.
— Приехал сюда отдохнуть, — добавил он. — И, подозреваю, попортить мне жизнь. Он может отправляться в постель и оставаться там, мне без разницы.
1
Мононуклеоз (передается в том числе и воздушно-капельным путем).
— Знаешь, Скайлар, он, возможно, такой же, как ты, дай ему шанс.
— Мой отец говорит, что бостонцы настолько нетерпимые, что даже не могут терпеть нетерпимость других.
— Больше ты ничего не можешь о нем сказать?
— Должно быть, от него пахнет рыбой.
— Присмотрись к лицам остальных, а потом взгляни на его лицо.
Скайлар пробежался взглядом по лицам, вновь сосредоточился на кузене.
— Он бледнее женщин.
— На всей лужайке он единственный, кто не улыбается… за исключением, разумеется, мистера Саймса. Разве людей из Бостона не учат улыбаться? Они не знают, что улыбка — признак вежливости и учтивости.
— Раньше не встречался с бостонцами.
— И сейчас еще не встретился, Скайлар.
— Если б так могло продолжаться и дальше.
— Мэри Лy давно уже разговаривает с Джон-Таном. Он ей ни разу не улыбнулся. Она, должно быть, думает, что у нее перекошен рот.
— Она так обмахивает его ресницами, что неделя чихания ему обеспечена.
— Она, конечно, хочет ему понравиться, — заметила Тэнди. — Чуть ли не выпрыгивает из платья.
— Готов спорить, у янки не возникнет и мысли протянуть руку и коснуться ее. Для него это кощунство, все равно что рыгнуть на проповеди.
— Он уже дважды отходил назад. В начале разговора они стояли у середины стола с замороженными креветками, а теперь добрались до края.
— Поле боя остается за Мэри Лу.
— Осторожно, Мэри Лу! — насмешливо крикнула Тэнди. — У этого юноши целовальная болезнь.
— Бедная Мэри Лу. Ей противостоит ее первый янки. Надеюсь, она помнит, что ее прапрадедушка прострелил одному такому же ногу.
— Теперь до конца дней она будет считать себя оскорбленной.
— И ее папашке не нравится, что она очаровывает янки. Он мрачнее тучи.
— А когда ты видел мистера Саймса веселым?
— Никогда. Мой папа говорит, что он слишком много ездит по делам, а потому мучается запорами.
— Следи за Дуфусом. Он заходит Джон-Тану за спину. Готова спорить, он… черт, так и есть! Скайлар, ты видел, что сделал этот мальчишка? Сознательно вылил пиво на штанину Тана. Ты видел?
— Едва ли кто, кроме нас, заметил это.
— А теперь Дуфус бросился извиняться. Старается стереть пиво со штанины Джон-Тана вонючей тряпкой!
Скайлар рассмеялся: