Шрифт:
Давным-давно, лет десять назад, в некотором царстве, в некотором государстве жил-был мальчик. Звали его… ну, скажем, Митька, и хотел он стать волшебником. Казалось бы, естественное для сказочного мальчика желание, но папа и мама у этого мальчика думали иначе.
— Ну, ты даешь, — сказал Папа. — Вот уж не думал, что мой сын вырастет жуликом.
— ?!
— А кушать ты что будешь? А за квартиру кто платить будет?
Мальчик обиделся и уклонился от дальнейшего разговора.
— А я возьму скатерть-самобранку… —
— Дружок, скатерть-самобранка бывает только в сказках, — сказала Мама мягко, взъерошив ему волосы.
— Так мы же и живем в сказке! — возмутился мальчик.
— Мы живем во взаправдашней сказке, — сазала Мама немного печально.
— Ну, и что? — мальчик взял маму за руку.
— Когда я была маленькая, я тоже не понимала этого.
— А теперь?
— А теперь поняла. Как ты думаешь, стала бы я каждый день ходить в магазин иљ варить обед, если бы скатерть-самобранка была ВОЗМОЖНА?
В другой раз, лежа на пляже жарким летом, Митька сказал Маме:
— А я думал, в сказке ВСЕ ВОЗМОЖНО.
— Я тоже так думала. Когда была маленькая. А потом поняла, что все возможно только У БОГА.
— А мы, что ли, не у Бога?
— Мы далеко от Бога, — сказала Мама печально. — Когда мы приходим к Нему в гости, мы скучаем, потому что вот тут, — она показала на сердце, — мы очень далеко от Бога.
— А я недалеко от Бога, — сказал Митька уверенно. — Потому что я все равно верю, что ВСЕ ВОЗМОЖНО.
Папа хмыкнул.
В другой раз они выходили из храма, и папа заметил:
— Если бы ты был недалеко от Бога, ты бы не ковырял в носу во время службы.
Мальчик промолчал.
— Помнишь, как Он накормил пять тысяч человек пятью хлебами? — сказал Папа примирительно. — Вот если бы ты стал ТАКИМ волшебником, я был бы только рад. Да что я говорю — я был бы счастлив, вот что.
"Тебе лишь бы покушать", — такая мысль промелькнула у Митьки, но вслух он этого говорить, естественно, не стал. Во-первых, не очень-то вежливо говорить ТАКОЕ тому, кто тебя кормит. А во-вторых… ясно, от кого приходят в голову такие мысли. На этом разговор незаметно и увял.
Разговоров про Церковь Митька не любил. Во-первых, ясно, что там вся суть в Святых, а живого Святого Митька ни разу видел, а только мощи. Если бы Митьке показали живого Святого, другой разговор. А во-вторых, в Церкви совсем не чувствовалась сказка. Там все было смертельно серьезно. Митьке иногда казалось, что церковь — это место для отпевания. По крайней мере во время похорон именно в церкви чувствуешь себя на своем месте. Там царство Распятого и воскресшего. Если бы не было смерти, не было бы и церкви. А Митькина сказка страшилась смерти.
Митька был философом. Философом он стал очень давно, еще в младенчестве, под
Кот неподвижно лежал, глядя в одну точку.
— Ты что делаешь? — спросил маленький Митька.
Кот долго долчал, так что Митька уже перестал ждать ответа.
— Я иду, — задумчиво сказал Мурзик, — я иду по Пути.
— Как — идешь? Ты же лежишь.
— Путь, которым можно пройти, не есть истинный Путь, — ответил Мурзик.
Пораженный Митька пересказал этот разговор за обедом. Мама очень смеялась, а Папа ругался и запретил Митьке разговаривать с кошками.
— Тоже мне Лао Цзы, — сказал Папа, и с этого момента стал звать Мурзика не иначе, как Мяо Цзы.
— Мявка, Мявка!.. Эй, Мяо Цзы! Иди ешь.
Кот лениво спрыгивал с лавки и начинал лакать молоко. А разговаривать с котом Митька все равно не перестал. Невозможно было удержаться.
— Воплощение в теле кота — это высшая форма жизни, — говорил Мяо Цзы, — потому что коты от рождения знают Путь и никогда не ошибаются.
Митька жалел, что он не родился кошкой. Ему тоже хотелось знать Путь, по которому нельзя пройти. Он решил было стать учеником Кота. И Кот вроде был не прочь, хотя ему было в общем-то наплевать на ученика — может, он просто предвидел себе какие-то льготы. Но потом Митька сообразил, что котов не крестят, а что некрещеным быть нехорошо — это Митька как-то чувствовал, это было ясно без доказательств. Так что тут у Кота был какой-то пробел в теории. И Митька с возрастом охладел к Коту. Но советоваться по философским вопросам — не престал.
У Митьки было неприятное воспоминание, связанное с Церковью. Однажды, когда у него уже появилось желание стать волшебником, ему случайно попался в руки Великий Требник, и Митька обнаружил там "заклинательные молитвы" против нечистой силы. Конечно, Митька не мог упустить случай познакомиться с заклинаниями, и он несколько раз прочитал их, притом вслух, чтобы выучить. Дело обнаружилось. Митьку сильно отругали и объяснили, что заклинательные молитвы разрешается читать только священнику, притом имеющему специальное благословение архиерея.
Еще у Митьки была философская проблема. Один знакомый пес, соседский атеист по кличке Тузик, однажды рассказал ему парадокс. Парадокс был такой: если Бог всемогущ, то может ли Он создать камень, который не смог бы поднять? Неизвестно, где Тузик откопал такой парадокс. Но Митькину голову он поразил.
Митька спросил у Папы.
— Чушь, — сказал Папа. — Пустая игра слов.
Митька спросил у Мамы.
— Человек, — сказала Мама. — Человек — это как раз такой камень, который Бог создал. Бог дал человеку свободу. Человек делает зло, огорчает Бога, но тут уже ничего не поделаешь.