Шрифт:
Сакариас Топелиус
Сказка про двух колдунов
Ты пытался когда-нибудь поймать солнечного зайчика? И, наверное, не поймал? А я расскажу тебе, как два колдуна решили поймать само солнце. Жили-были когда-то на краю света два колдуна. А где край света – этого никто толком не знает. Но если он где-нибудь и находится, то не иначе как у Берингова пролива, где Азия
Так вот, жили на краю света два колдуна – Бирребур и Бурребир. Бирребур жил там, где кончается Азия, – на мысе Восточном, или Осткапе (что то же самое). А Бурребир жил там, где начинается Америка, – на мысе Принца Уэльского. Глаза у колдунов были кошачьи, так что оба могли следить друг за другом и днем и ночью, тем более что Берингов пролив не такой уж широкий. И когда один из них чихал, другой говорил: «На здоровье!»
Колдуны прикидывались добрыми друзьями и даже ездили друг к другу в гости на китах, но на самом деле Бурребир терпеть не мог Бирребура, а Бирребур платил тем же Бурребиру.
Оба только и думали о том, чтобы досадить друг другу.
Бурребир с удовольствием поднимал ураганы, чтобы засорить глаза приятелю песком и мелкими камнями.
А Бирребур с не меньшим удовольствием натравливал свои стада на стада своего доброго соседа. Ну и побоища начинались, когда белые медведи, моржи и киты набрасывались друг на друга!
Однажды, в прекрасный солнечный день, Бирребур и Бурребир вздумали отправиться на остров, одиноко лежащий в море неподалеку от Берингова пролива. Море было спокойное, и колдунам захотелось немного позабавиться.
Один дунул – и сразу завыла буря. Другой махнул рукой – и на море упал густой туман. Ну и погодка была! Даже киты – уж на что ко всему привычны – и те спрятались на полмили под воду.
Натешившись вволю, Бирребур и Бурребир принялись бросать друг в друга, точно рябиной, глыбами гранита. Но оба очень ловко уклонялись от ударов, и ни у того, ни у другого не осталось после этой игры даже ссадины. Потом они подожгли лес и головешками норовили подпалить друг другу бороды. Но и тут ни один не одолел другого. Тогда они решили помериться силой – Бирребур пытался столкнуть гору на Бурребира, а Бурребир – на Бирребура. И опять ни один из них не мог взять верх над другим.
– Нет, – сказал наконец Бурребир, – это все пустяки. Давай-ка ловить солнце! Посмотрим, кто из нас его поймает!
– Я согласен, – сказал Бирребур. – Давно пора поймать это неугомонное солнце. Я схвачу его за красный воротник и запрячу в мешок. Тогда не надо будет никогда щуриться от дневного света! А ты тогда поймешь, кто из нас самый главный!
– Бьюсь об заклад, что солнце поймаю я! – закричал Бурребир. – Я побегу за солнцем в ту сторону, где оно всходит из-за гор. Тут-то я его и поймаю. И тогда ты узнаешь, кто из нас главный!
– А я бьюсь об заклад, что солнце поймаю я! И поймаю там, где оно садится! Это потруднее, чем ловить его на восходе!
Итак, они ударили по рукам, а закладом каждый выставил свои владения. И вот оба поспешили домой, чтобы надеть семимильные сапоги. Такие сапоги есть у каждого колдуна, и без них, конечно, нечего и думать о том, чтобы поймать солнце.
Бурребир решил так: «Я побегу к востоку через Северную Америку, и если мне не удастся
А Бирребур думал так: «Я побегу к западу, а уж там поймать солнце проще простого – на большой сибирской равнине есть где разогнаться».
И они пустились в путь. Даже их семимильные сапоги заскрипели, так быстро они бежали.
А дальше случилось вот что.
Сперва я расскажу про Бурребира. Как он задумал, так и сделал: он побежал прямо на восток, через Северную Америку, до самых гор Аляски. Пробежать сотни миль по ровному месту не так уж трудно (особенно если у тебя на ногах семимильные сапоги!), но влезть на высокую гору – дело нелегкое даже для колдуна.
– Уф! – сказал Бурребир, когда добрался наконец до самой вершины горы. – Нельзя сказать, чтобы это была удобная лестница! Отдохну минутку, а потом начну караулить солнце. Пусть только выглянет, я его сразу схвачу – и в мешок!
Он уселся поудобнее на камнях и стал ждать появления солнца. Потом как-то само собой получилось, что он прилег и даже не заметил, как уснул. А на горе не было ни будильника, ни слуги, который в положенное время приносит утренний кофе, поэтому, когда Бурребир проснулся, солнце уже высоко стояло в небе и светило ему прямо в глаза.
– A-а, да ты, кажется, еще смеешься надо мной, – пробормотал Бурребир. – Ну погоди же, завтра на Клипбергене ты от меня не уйдешь.
И он снова отправился в путь. Он бежал целый день – прямо на восток, никуда не сворачивая, и с разбегу взбежал на вершину Клипбергена.
«Ну, теперь я уж не просплю, – подумал он. – Раз уж здесь нет будильников, засуну себе в бороду осиное гнездо, а в каждый семимильный сапог по муравейнику…»
Сказано – сделано. Легко себе представить, что в эту ночь Бурребир не сомкнул глаз ни на минуту. Когда на востоке едва-едва занялась утренняя заря, он спрятался за уступом скалы и стал ждать. Вот над горой уже высунулся краешек солнца. Мешок был тут же наготове: в него Бурребир собирался запрятать солнце, словно это была брюква или кочан капусты.
– Раз… два… три… – Не успел он сосчитать и до десяти, как солнце взошло. – Ага, попалось! – крикнул Бурребир и схватил солнце. Но попалось-то не солнце. Попался сам Бурребир. Солнце было такое горячее, что Бурребиру показалось, будто он схватил добела раскаленное железо. И так же, как от раскаленного железа, от солнца брызнули во все стороны огненные искры.
Бурребир обжег себе пальцы, опалил бороду, нос и глаза. Ничего не помня и не видя, он покатился с горы, словно мяч, позабыв даже про свой мешок, в который собирался запрятать солнце. Он бежал, бежал, сам не зная куда, до тех пор пока не свалился в Медвежье море. (Если ты хочешь знать, где находится это море, поищи сам на карте, а потом скажи мне.) Вот в этом-то Медвежьем море его подобрал один американский доктор. Он сжалился над несчастным колдуном и отправил его в лазарет. Вероятно, Бурребир лежит там до сих пор – с пластырем на носу, на бровях, на щеках, с перевязанной рукой, с забинтованной головой, – лежит и ждет, когда отрастет его опаленная борода, потому что вернуться домой без бороды было бы просто неприлично. Какие же колдуны станут его уважать, если он появится без бороды?