Сказки темного города. Сателлит

– Имани, ты что! Нам же голову открутят! – зашипела моя подруга Эсмира, лежа рядом со мной под повозкой.

– Не открутят, – шикнула на нее я, не отрывая взгляд от стоящего неподалеку экипажа, в который всего мгновение назад села разодетая дама с маленькой девочкой.

Пристально глядя на колеса экипажа, я прокручивала в голове придуманное мной небольшое заклинание, которое должно было сжечь чертову ось. Видела бы меня мама в этот момент, она бы точно задала мне трепку, поскольку колдовать вот так, посреди улицы, пусть и спрятавшись

от пристальных взглядов прохожих, мне было запрещено. Едва только кучер стегнул лошадей, как толстая ось экипажа задымилась и издав дикий треск сломалась. Тяжелая черная повозка рухнула на землю и из нее донесли испуганные крики женщины и девочки.

– А теперь бежим, – прошептала я Эсмире, и мы с ней, быстро выкатившись из-под повозки, вскочили на ноги и что есть духу пустились прочь.

Едва только мы забежали за угол близлежащего дома, как меня кто-то схватил за капюшон моего плаща и дернул вверх. Взвизгнув я затрепыхалась, пытаясь вырваться.

– Маленькая дрянь, – услышала я строгий голос и притихла. – Сколько раз тебе говорить, что колдовство – не шутки, а серьезная сила? Почему я должен применять розги, чтобы ты это поняла?

Мысленно выругавшись я прошептала:

– Простите, мистер Дориэль.

Как только я это проговорила, хватка моего учителя ослабла, и я очутилась на земле. Подняв глаза на пожилого, седовласого мужчину я сделала реверанс и нахмурив брови сказала:

– Я просто хотела проучить ее светлость. Она ударила маму по лицу за то, что ей не понравилась вышивка на ее платье. И все. Я не хотела ничего дурного сделать.

– Это правда, – пробурчала подошедшая к нам Эсмира. – Имани плакала утром, и я предложила ей подшутить над графиней. Только и всего.

– Магия не шутки, сколько я буду твердить вам? – гаркнул ведьмак. – Сегодня ты шутишь в отместку, а завтра причинишь в порыве злости вред кому-то! И отвечать будет кто!?

С этими словами он ухватил меня за предплечье и потащил в сторону моего дома. Шоркая ногами по старой мощеной камнем дороге, я кляла свою несдержанность, зная, что очень расстрою свою маму, которая день и ночь твердила мне, как я должна себя вести. Рядом шла нахмуренная Эсмира, недовольно надув губы и шмыгая зареванным носом, поскольку тоже знала, что ее приемный отец точно не погладит по головке за то, что путалась со мной и вечно шла у меня на поводу.

Открыв скрипящую калитку, Дориэль втолкнул меня во дворик, весь увитый благоухающими розами, и крикнула:

– Лорин, забирай свою строптивую девчонку! Снова натворила дел!

На порог дома выскочила моя мама и, увидев меня в компании Эсмиры и Дориэля, только головой покачала:

– Ну что с тобой делать? Не доведет же до добра это все, Имани.

Мама быстро спустилась по ступенькам и притянув меня к себе крепко обняла за плечи.

– Лорин, ты слишком добра к ней. Я понимаю, что ты мать. Но ты ведь знаешь, что наполовину темная ведьма должна воспитываться в должной строгости. Непозволительно, чтобы она такое вытворяла на улицах города. Сломать ось экипажа самой фрейлины

ее величества. Где такое видано? А если бы ее поймали? Поркой бы дело не обошлось, сама знаешь правила нашего ковена. Ведьма с такой кровью в венах и вытворяет невесть что! Вот увидишь, не посмотрят на то, что ты исправно платишь дань за ее свободу. Еще одна такая выходка и заберут твою дочку в школу подневольных, клеймо на плечо и все, будет у нее одно будущее! Сама знаешь какое несладкое! Так что приструни свою маленькую волчицу, дабы потом не выть на луну, оплакивая ее потерю. Я больше не буду покрывать ее пакостные порывы. Это было в последний раз, – мужчина недовольно окинул меня взглядом.

– Это не пакостные порывы, – огрызнулась я. – Она получила по заслугам. Это она маму ударила ни за что. А вот я ось сломала как раз за дело.

– Простите ее, господин Дориэль, – мама сжала мое предплечье, давая понять, чтобы я молчала. – Она больше не будет. Честное слово. Я с ней поговорю.

– Не будет. Я слышал это сто раз уже. Подожгла подол платья ее высочества, напоила каким-то зельем лошадь главного казначея, испортила ткани модистки ее величества, мою трость заставила гореть. Мне еще продолжать или достаточно? Это был последний раз, когда я становлюсь свидетелем такого бессовестного поведения. Ясно? – гаркнул мужчина.

С этими словами он взмахнул подолом своего длинного плаща и скрылся за воротами, таща за собой Эсмиру.

Я бросилась к матери и крепко обхватив ее затараторила:

– Мамочка, я не со зла, а только за тебя. Ну как она могла тебя ударить? Чем ты хуже нее? Никто не имеет права бить другого только потому, что у него в кошельке монет меньше! Да она ведь тебе в подметки не годится, эта графиня проклятая!

Я плакала и говорила, говорила, чувствуя, что подвела свою мать, нарушив слово, данное ей. Горячие слезы струились по моим щекам, обжигая их своим влажным огнем. В какой-то момент мама приподняла мое лицо за подбородок и проговорила тихо:

– Не плач. Я не сержусь.

– Но…, – удивленно пробормотала я.

– Ты права. Поделом ей, этой заносчивой графине, – мама лукаво подмигнула мне. – Только обещай, что это был последний раз, когда ты вот так пользуешься своими силами. Ты же знаешь, моя маленькая, – она ласково погладила меня по голове, – чего мне стоит сохранять твое положение. Я не хочу, чтобы ты стала невольницей в нашем ковене. Ты наполовину темная ведьма и хоть в тебе света больше, чем у всех остальных, к сожалению, не все это видят. Пожалуйста, будь более внимательна к тому, что делаешь. От этого зависит твое будущее. Понимаешь?

– Понимаю и обещаю, – закивала я головой, вздохнув от облегчения, поскольку думала, что в этот раз мать меня точно выпорет.

В этот момент в наш двор быстро вошли трое человек в длинных черных плащах. Мама вмиг дернула меня назад и заслонила собой.

– Лорин фон Крист? – строго спросил один из мужчин.

– Да, – осторожно ответила мама.

– Вами не была выплачена должная сумма за вольное положение вашей дочери в нашем государстве, – он развернул какую-то бумагу и протянул ее маме.