Сказки

Гримм Якоб и Вильгельм

– Послушай-ка, Ганс, – сказал мясник, – уж я для твоего удовольствия готов поменяться: отдам тебе за корову свинью.

– Да вознаградит тебя господь бог за твою доброту ко мне, – сказал Ганс, отдал ему корову и попросил, чтобы мясник развязал свинку и дал бы ему в руки верёвку, к которой была та привязана.

Отправился Ганс дальше, и стал он раздумывать, что все вот желанья его исполняются, а если встретится какая помеха, то всё снова тотчас хорошо улаживается. А тут ввязался идти с ним вместе по пути парень, нёс он под мышкой красивого белого гуся. Заговорили они, и Ганс начал рассказывать ему про своё счастье и как ему удавалось всё обменивать выгодно и удачно.

Парень ему рассказал, что несёт гуся этого на пирушку по случаю крестин.

– Вот попробуй-ка ты его поднять, – сказал он и схватил гуся за крылья, – вишь, какой он тяжёлый! Мы целых восемь недель его откармливали. Если зажарить его да начать есть, то придётся, пожалуй, жир с обеих щёк вытирать.

– Да, – сказал Ганс, взял его в руку и попробовал, какой он будет на вес, – что и говорить, жирный, но моя-то свинья тоже подходящая свинка.

Стал парень между тем по сторонам с тревогой оглядываться и покачивать головой.

– Послушай, – сказал он снова, – а с твоей-то свиньёй дело может выйти плохое. В деревне, через которую я проходил, только что у старосты свинью из хлева украли. Боюсь я, не эта ли самая она и есть. Послали уже и людей на розыски, и плохо придётся, если тебя с ней поймают, – в лучшем случае запрячут тебя куда-нибудь.

Стало страшно доброму Гансу.

– Ах, боже ты мой! – сказал он, – выручи ты меня из беды, тебе тут в случае чего легче справиться будет, возьми-ка ты мою свинью, а мне дай своего гуся.

– Дело-то оно несколько опасное, – ответил парень, – но не хочется мне в твоей беде быть виноватым. – Взял он верёвку в руку и быстро погнал свинью окольной дорогой; а добрый Ганс шёл без забот и печалей, с гусем под мышкой, домой.

«Если оно хорошенько-то поразмыслить, – сказал он про себя, – я обменял ещё выгодно: будет у меня славное жаркое, да к тому же и жиру немало, а его можно будет перетопить, и хватит его, чтобы есть с хлебом, по крайней мере на целую четверть года; да ещё какой прекрасный белый пух, – я велю им набить себе подушку, и засыпать-то на ней как будет сладко. Вот матери будет радость!»

Проходил он уже через последнюю деревню и увидел точильщика, что стоял у своей тележки; колесо его жужжало, и он, работая, напевал:

Точу ножи-ножницы, верчу колесо,Вот жизнь развесёлая, крути да и всё.

Ганс остановился и стал смотреть на его работу; наконец он обратился к нему и говорит:

– Должно быть, тебе хорошо живётся, ты вон как весело точишь.

– Да, – ответил точильщик, – ремесло моё золотое. Хороший точильщик как полезет к себе в карман, так и деньги найдутся. Но где это ты купил такого красивого гуся?

– Да я его не покупал, я его на свинью променял.

– А свинью ты откуда взял?

– Выменял на корову.

– А корову?

– Выменял на коня.

– А коня?

– За него я дал слиток золота величиной с мою голову.

– А золото?

– А то уплата за мои семь лет работы.

– Ну, что и говорить, был ты всегда находчив, – заметил точильщик, – надо бы тебе так дело устроить, чтоб деньги у тебя всегда в кармане водились, и будешь ты тогда вполне счастлив.

– А как это сделать? – спросил Ганс.

– Надо тебе стать точильщиком, таким вот, как я; требуется для этого всего-то один точильный камень, а всё остальное уж само собой приложится. Вот есть у меня камень, – правда, он малость попорчен, да возьму я за него всего лишь твоего гуся; согласен?

– Да как можешь ты ещё спрашивать? – отвечал Ганс, – ведь стану

я тогда счастливейшим человеком на свете; ежели будут у меня всегда деньги в кармане водиться, о чём же мне тогда и печалиться будет?

И он отдал ему гуся, а вместо него взял точильный камень.

– Ну, – сказал точильщик, подымая с земли простой тяжёлый булыжник, – вот тебе в придачу хороший камень, на нём будет удобно старые гвозди расправлять. Возьми и его заодно и донеси как следует.

Взвалил Ганс камни на плечи и с лёгким сердцем отправился дальше; глаза его сияли от радости: «Должно быть, родился я в рубашке, – воскликнул он, – всё, чего я ни пожелаю, само идёт ко мне в руки, словно к какому-нибудь счастливцу». А надо сказать, был он на ногах с самого раннего утра и приутомился; да и голод стал его мучить, а весь свой дорожный запас он на радостях по поводу проданной коровы проел. И вот он уже еле-еле передвигал ноги и то и дело останавливался, чтобы передохнуть, а к тому же и камни сильно оттягивали ему плечи. И стал он подумывать, что было бы неплохо, если б можно было от них избавиться. Еле добрался он до придорожного колодца, собираясь отдохнуть и свежей воды напиться; а чтобы как-нибудь не повредить камней, он положил их осторожно у самого края колодца. Затем сел он и сам и хотел было нагнуться, чтобы воды напиться, да как-то недоглядел, столкнул их, – и оба камня бултыхнулись прямо в колодец. Ганс, увидя, что они пошли на самое дно, вскочил от радости, бросился на колени и в слезах стал благодарить господа бога за то, что оказался он к нему и на этот раз милостив и освободил его так легко от тяжёлых камней, которые ему только мешали, и случилось это так, что ему ни в чём и упрекать себя не придётся.

– Нет на свете, – воскликнул он, – такого счастливого человека, как я!

С лёгким сердцем и без всякой ноши двинулся он дальше и воротился, наконец, домой к своей матери.

84. Ганс женится

Жил-был на свете крестьянский парень, звали его Гансом; захотелось его двоюродному брату сосватать для него богатую невесту. Посадил он Ганса на лежанку и велел хорошенько натопить печь. Затем принёс он кувшин молока да большой каравай пшеничного хлеба, дал ему в руки новую блестящую денежку и говорит:

– Ганс, денежку эту ты держи покрепче, а пшеничный хлеб кроши в молоко, и сиди так, не сходя с места, пока я назад не вернусь.

– Ладно, – говорит Ганс, – это я всё исполню.

Надел сват старые заплатанные штаны и отправился в другую деревню к богатой крестьянской девушке и говорит:

– Не хочешь ли выйти замуж за моего двоюродного брата Ганса? Парень он работящий и смышлёный, – он тебе понравится.

А отец у неё был человек скупой; вот он и спрашивает:

– А как у него насчёт хозяйства? Хлеба-то у него хватает?

– Да что и говорить, друг любезный, – ответил сват, – мой-то младший братец сидит себе в тепле да в холе, и денежка у него в руке имеется, а есть-то ему, что и говорить, хватает. Да и заплат [5] у него не меньше будет, чем у меня, – и он при этом хлопнул себя по заплатанным штанам. – Ежели вы согласны будете, то потрудитесь пройти вместе со мной, и я вам на месте покажу, что всё оно так и есть, как я говорю.

Не хотелось скряге упускать хорошего случая, вот он и говорит:

5

Так наделы крестьянские звались. (Прим. братьев Я. и В. Гримм.)