Сказки

Лето – это когда СОЛНЦЕ улыбается НЕБУ, и конечно… ТЕБЕ. А Ты, растворяясь в желтых лучах золотой паутины, садишься на белый песок послушать, как шумит прибой.

Морская волна, словно ласковый зверь ластится у твоих ног. И ты кричишь:

– Мандариновое солнце, Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ !!!

*

– Я люблю тебя МИР, – Цинния вскинула руки к небу и рассмеялась. Сегодня она была на высоте. Как божественно она танцевала… на шаре. Даже дядюшка Брумс, с особой учительской сдержанностью и строгостью относящийся

к ее талантам, словно ребенок, хлопал в ладушки подбрасывал в воздух, дорогие сердце девочки слова:

– Брависсимо, бис!!! Ты лучшая Цинния!!!

А как много народа собралось на городско пляже посмотреть их цирковое выступление. Наверное, их больше сотни… И это она – Цинния, придумала расклеить по городу рекламные листки.

Первым номером программы выступал сам мистер Брумс, хозяин их маленькой труппы. Пеструшка – курица Нукки вмиг очаровала краснощекую детвору, своим умением складывать цифры, а сам Брумс в образе рыжего клоуна веселил вполне взрослую публику, жонглируя попеременно: яблоками, шутками, хрустальными бутылками и воздушными шарами. А потом под вздохи и ахи молоденьких особ и дам бальзаковского возраста, на импровизированной сцене появился Арни. эта гора мускулов с лучисто карими глазами ребенка. Его могучее загорелое тело вызывало завистливые ухмылки мужчин, а всю женскую часть зрителей сводило с ума. Арни, словно пушинки подбрасывал в небо трехпудовые гири, разбивал одним ударом молота кусок скалы размеров с новомодное чуда техники – автомобиль, и вызывал французскую борьбу любого смельчака. Но таких богатырей как всегда не нашлось… и сколь не подтрунивали фиалковые дамы, их нарциссовые кавалеры отвечали:

– Пас.., – отводя недовольный взгляд.

«О Арни», – Цинния в свои пятнадцать лет была влюблена в этого большого мальчишку, который, прожив на белом свете двадцать три года, уже считал себя жутко взрослым и любил поучать Циннию, относился к ней как к ребенку: воспитывал и заботился. А Циннию, это, конечно же, выводило из себя. Цинния… сегодня был ее триумф. Эта шокирующая пластика и зажигательность. Девочка, нарушив все законы невесомости, словно парила на красном лакировочном шаре, выделывая в своем танце немыслимые па и пируэты. Публика вначале замерла, а затем взорвалась бурей оваций.

– Брависсимо, бис!!! Ты лучшая Цинния!!! – кричали восторженные люди. И вот результат: море цветов и почти три золотых. Теперь они богачи. К тому же, дядюшка Брумс сказал, что он видел в толпе одного очень известного фоторепортера из местной газеты.

– Это удача, дети мои. Теперь все измениться. Теперь о нас узнает весь Мир, – довольно потирал ладони, старый Брумс.

Арни улыбался редко, но сегодня и он расцвел, и о чудо. Пригласил Циннию на завтрашний Карнавал Цветов.

*

Весь вечер девочка не находила себе места, не зная, куда себя девать. Брумс и Арни оправились в порт по делам. «О, эти чисто мужские дела…!»

А цинния, провожая каждую секунду как Вечность, занималась разными глупыми вещами: бросала белые камушки в море, считала свои шаги, играла в прятки с тенью и рассказывала Ветру о самых заветных мечтах. А Ветер слушал и одобрительно гудел в ответ:

– Ув…да…конечно,

милая. Ув-в……в…

Так Цинния заснула на заалевшем от заката теплом береговом песке у самой волны.

Вернувшийся с появлением на небе первых звезд, Арни, поворчав с минуту, взял Циннию на руки и отнес ее в их фургончик раскрашенный огромными желтыми подсолнухами. Он укрыл трепетную птицу теплым пледом из цветных лоскутов, а сам сел рядом, охранять ее сны.

*

Человек в Маске из Чистого золота с горящими зелеными глазами стоял среди толпы, когда шло представление старого Брумса. О также как и все хлопал и кричал «Бис!». Он также бросал цветы девченке акробатке. Причем в правой его руке была красная гвоздика, а в левой белая кала. Он был там, уж я то точно знаю. Но вот, если спросите о нем у кого-то из тех зрителей, то получите однозначный ответ:

– Нет, мы не видели подобного господина. Золотая маска, это так странно…!? Вы наверное шутите? Вы принимаете нас за идиотов, сударь? Мы практичные люди и не терпим мистификаций!

И не сомневайтесь, так ответит любой из зрителей представления старого Брумса.

Но все же, во имя истины, Человек в Маске из Чистого золота с горящими зелеными глазами там был… Он кричал «Бис», и бросал на импровизированную сцену красные гвоздики и белые калы, думая о своем… Он…, впрочем, еще не время срывать Маски. Да и кто сказал, что такое время придет.

*

Тенью Люциферова крыла легла город ночь, ослепляя южные звезды. Злой шепоток и тридцать золотых скрепили Договор на улице Белой лошади в этот час… недоброе дело… Темные люди.., негодяи, наемные убийцы, грабители, сутенеры, профессиональные нищие, эта часть города была окраинной и звалась Серой Пустошью. Здесь селилось сплошное отребье, здесь заключались самые грязные и кровавые сделки…

Серая Пустошь улица Белой лошади. Трое в Багряных плащах шагали сквозь ночь неся на себе знаки гильдии «Несущих смерть», все трое мастера клика. Двое в Зеленых масках – профи среди похитителей людей. Услуги всех пятерых стоили чертовски дорого, тридцать золотых скрепил Договор.

Кто же заплатил такие сумасшедшие деньги? И за что?

За тридцать золотых можно купить отличный дом в Лазурной бухте и дорогую яхту вместе с ее командой.

Кто, кто это был?… Это был…, да это был Он – Человек в Маске из Чистого золота с горящими зелеными глазами.

За что он им заплатил? Ветер гудел в трубах…. шепот, злой шепот, я плохо слышал, но там прозвучало:

«Слезы Дьявы …девчонка акробатка и … и чертов силач должен умереть!

А еще:

– Бойтесь его молота, даже теперь, пока к нему еще не вернулась память!

Чепуха какая–то, но ветер шумел в трубах нищенских хибар Серой Пустоши на улице Белой Лошади, и я плохо слышал. Лишь шепот, злой шепот, тридцать золотых скрепили Договор.

*

О Все краски Мира…

Желтое солнце!

Синее море!

Белый день.

Теперь Город утопал в цветах.

Цветы.., цветы, кругом цветы!!!

– Зачем цветы, когда меня не любишь Ты, – шептал ветер волне, когда та со смехом разбивалась о прибрежные скалы.

А Город утопал в цветах….