Сказки
Шрифт:
Не раз путешественникам угрожала опасность. Люди толпились на мостах у перил, удивляясь мальчику, который скользит по воде. Случалось, что дорогу им преграждали сети и лососю приходилось делать невероятно большие прыжки, чтобы не стать их жертвой. А сколько раз Перышко чуть не падал со спины рыбы, как это произошло у первой плотины!
Они стали спать днем и путешествовать ночью, чтобы избежать ловушек, расставленных на их пути. Наконец без новых приключений они вышли в море. Плыть стало значительно труднее — громадные волны грозили смыть всадника,
О том, чтобы поесть, попить и поспать, не могло быть и речи. Сколько раз Перышко сожалел об охапке соломы, на которой дома он мог спокойно растянуться на ночь. Но лосось был иного мнения об этом и ободрял своего товарища.
— Еще немного терпения, — повторял он, когда вокруг бушевало море, — и ты будешь вознагражден за все свои страдания.
И вот в одно ясное, тихое утро они приплыли к маленькому островку.
— Я оставлю тебя здесь, — сказал лосось. — Ты будешь вполне счастлив. Тебе незачем плыть со мной дальше, ты совсем изведешься от усталости. На обратном пути я навещу тебя.
Мальчик был так утомлен, что не стал возражать. Едва очутившись на берегу, он лег на влажный песок и крепко заснул.
Перышко часто представлял себе, как после страшного кораблекрушения он один попадает на необитаемый остров. И вот, проснувшись, мальчик решил добросовестно исполнять роль Робинзона. Но ведь кораблекрушения не было и, значит, не было разных обломков, инструментов, бочонков с ромом или пресной водой, ящиков с бисквитами или с прессованной говядиной и тех неожиданных предметов, которые на необитаемом острове могут заменить мебель.
Мальчик мысленно составил список всего, что было совершенно необходимо для спокойной жизни на новом месте. Пока погода была чудесная — ни тени облачка на синем небе, — но надо было предвидеть и бури, и грозы, и проливные дожди.
Затем нужна была питьевая вода. Но на этот счет Перышко был спокоен — лосось не привез бы его в такое место, где можно умереть от жажды.
Наконец, надо было подумать и о пище. На пустынных островах питанием служат главным образом ракушки и фрукты.
Первая прогулка привела мальчика в восторг. Островок был небольшой, около четырех квадратных километров, и Перышко осмотрел его, не очень утомившись и не изранив ноги. Здесь было все, о чем мог мечтать потерпевший кораблекрушение!
Посреди острова возвышалась поросшая зонтообразными соснами небольшая горка с маленькими гротами, устланными, точно ковром, мелким песочком, где можно было прилечь и так чудесно отдохнуть.
Около одного грота из расщелины скалы бил холодный прозрачный ключ. Вода образовала там маленький пруд, на котором пестрели кувшинки всевозможных оттенков.
А из прудика вытекал ручеек и бежал по вырытой им лощинке вниз, к самому морю.
Это место особенно понравилось Перышку, оно сплошь было покрыто плодовыми деревьями. Высоко-высоко виднелись кокосовые орехи, пониже росли финики и ананасы, а еще ниже — апельсины, их легко можно было достать рукой.
Мне
Перышко любил поесть и жадно набросился на фрукты, радуясь, что не слышит над ухом голоса невестки: «Ты слишком много ешь! Ты заболеешь. Ты не знаешь, что нам стоит прокормить тебя. Сразу видно, что не ты платишь по счетам лавочника».
В этом волшебном краю всего было в изобилии. Жаль только, что по сравнению с тем, что оставалось, съесть можно было так мало!
Пройдя лощинку и обогнув холм, мальчик вышел на широкую и светлую зеленую лужайку, слегка позолоченную солнцем. Она отлого спускалась к морю со стороны, противоположной тому месту, где высадился Перышко. Вот где чудесно можно побегать!
Дальше начиналась каменистая местность, покрытая тощим кустарником. Мальчик решил осмотреть ее завтра.
Усталый от прогулки, Перышко повернул обратно, миновал плодовый сад и вошел в один из гротов. Там он и провел вторую ночь.
Рано утром его разбудило пение. Это птицы приветствовали Перышко. Накануне они были встревожены и молчаливы, но сегодня вид маленького мальчика, мирно спящего в гроте у самого входа, успокоил их, и пернатые, покинув гнезда, собрались со всего острова, чтобы приветствовать гостя.
Когда мальчик встал и вышел из грота, птицы слегка посторонились, давая ему дорогу.
Навстречу Перышку выступила самая большая птица, яркое оперение которой напоминало палитру вдохновенного художника. Она вежливо поклонилась гостю, трижды опустив перед ним свой перламутровый клюв.
— Я король птиц этого острова и говорю тебе от имени всех — милости просим к нам. Мне следовало бы произнести свою речь на человеческом языке, но я плохо знаю его. Поэтому мы лучше споем в твою честь одно из моих последних произведений. Я композитор, и не без таланта.
Король приосанился, еще раз поклонился гостю и, повернувшись, властным движением призвал своих подданных к тишине. Он даже метнул строгий взгляд на маленькую серо-голубую пичужку, которая пискнула, пробуя голос.
Стало так тихо, что жужжание комара показалось бы шумом мотора.
Король поднял правую лапку и начал дирижировать. Никогда Перышко не слыхал такого изумительного хора. Замогильные басы грузных попугаев перекликались с высокими, кристально-чистыми голосками крошечных голубых, цвета лаванды птичек с темно-синими полосками.
Когда птицы кончили петь, Перышко стал им аплодировать, что очень удивило хозяев острова. Затем мальчику пришла в голову неудачная мысль — в знак признательности спеть птичкам старую-старую колыбельную песенку, которой Эмма убаюкивала детей. Впрочем, он скоро замолчал, видя, какое странное впечатление произвело его пение. Птицы изнемогали от хохота. Маленькая серо-голубая пичужка упала на спину, подняла вверх лапки и буквально задыхалась от смеха. Один король пытался сохранить свое достоинство.