Сказки
Шрифт:
Какая-то старушка отворила калитку и почтительно поклонилась посетительнице.
— Вот, милая Мелани, — обратилась к ней фея, — эта молодая женщина находится в довольно плачевном положении. Не примете ли вы ее к себе? Если понадобится, поухаживайте за ней, найдите ей дело. Я вернусь проведать ее через два месяца, и тогда мы вместе обсудим, что можно для нее сделать.
— Охотно, сударыня, — ответила старушка. — Мы позаботимся о ней, как если бы она была вашей дочерью.
Старушка увела с собой Леокадию, а фея родников исчезла в канавке.
— Где
— Мы в больнице, деточка. Правда, больные у нас особого рода, но все же здесь больница.
В эту минуту раздались ужасные крики, доносившиеся из противоположного крыла здания. Леокадия испуганно вздрогнула.
— Пустяки, — сказала Мелани. — У одного из наших больных небольшой припадок. Отдыхайте и не беспокойтесь ни о чем.
Леокадия была так утомлена, что вскоре забыла о напугавших ее криках. Ее отвели в маленькую комнатку, где она сразу бросилась на узкую постель. Убедившись, что молодая женщина заснула, Мелани потихоньку вышла и спокойно отправилась в тот конец здания, откуда доносился невообразимый шум.
На следующее утро Леокадия узнала, что ее приютили в больнице для пьяниц. У нее мелькнула мысль, от которой ей стало стыдно: «Если бы сюда привезли моего мужа, я могла бы за ним ухаживать». Первая встреча с пациентами вызвала в ней желание поскорее бежать из этой больницы и возвратиться домой в отцовский трактир. Но странное стечение обстоятельств, благодаря которому она очутилась в таком месте, показалось ей знамением судьбы, наказавшей ее за то, что она нарушила свою клятву.
Леокадия провела в больнице для алкоголиков около двух месяцев. Она помогала Мелани и сиделкам, охотно ухаживала за больными, но не в силах была забыть своего покинутого супруга.
Как-то под вечер фея виноградных лоз, особа по природе любопытная, заглянула в зал «Трех грошей». Ее очень удивило, когда вместо Леокадии, которую она рассчитывала увидеть счастливой супругой, к ее столику подошла невзрачная, не очень-то приветливая служанка.
Закончив обед и осушив бутылку коньяку, фея зашла на кухню, где мамаша Турлуру уныло перемывала посуду. От нее фея узнала об исчезновении Леокадии.
— Если вам хочется повидать ее мужа, — добавила бедная трактирщица, — пройдите к стойке. Беднягу совсем подкосило горе, и он просто уже не стоит на ногах. У меня сердце разрывается, когда я вижу, как страдает наш зять.
Фея подошла к стойке и увидела, что Валер спит на стуле, уронив голову на руки, а перед ним стоит целая батарея опорожненных графинов. Ей тотчас все стало ясно. Одним мановением руки она рассеяла хмель у спящего, основательно потрясла его за плечо и, когда Валер совсем пришел в себя стала ему сурово выговаривать.
— Ну, в последний раз я оказываю услугу смертному; люди всегда злоупотребляют моими благодеяниями. Вместо тоге чтобы скромненько пользоваться тем, что я даю, они теряют всякое чувство меры.
— Она погибла, — простонал Валер, — она покоится на дне реки или же ее растерзали волки. Я никогда больше не увижу ее.
— Откуда вы это взяли?
— Сердце мое чует, что ее уже нет в живых!
— Ваше сердце! Ах уж эти пьяницы! Они иногда бывают самыми нежными существами, но никогда не отличаются догадливостью. Предоставь это дело мне, я разыщу твою красавицу!
Едва фея удалилась, Валер быстро пошел за новым графином, наполнил вместительный стакан, опустил туда палец, бормоча «in vino veritas», и… с отвращением выплюнул жидкость, ибо она имела вкус самой обыкновенной пресной колодезной воды.
А в эту минуту фея родников выслушивала исповедь Леокадии. Ей нетрудно было догадаться, что несчастная женщина все еще любит своего Валера, и она решила утешить ее.
— Вам не в чем себя упрекать, — сказала ей фея, — вы не нарушили своей клятвы. Ведь ничего не могло навести вас на мысль, что ваш муж пьет что-либо, кроме воды. Зато под венцом вы дали другую клятву, пожалуй, поважнее первой. И ваш долг — исполнить эту клятву!
Потом, лукаво засмеявшись, она добавила: «Я вам помогу» — и исчезла.
Обе феи встретились на дороге. Они жестоко соперничали между собой, но относились друг к другу с уважением. Одна рассказала про Валера, другая стала говорить о Леокадии. Обнаружив, что обе они озабочены одним и тем же, феи решили соединить разлучившуюся чету.
В тот же вечер фея родников явилась в трактир «Три гроша». Валер был в большом смятении: расставив перед собой на столе длинный ряд стаканов, наполненных водой, он касался их по очереди пальцем, торопливо произнося магические слова, затем, пригубив, ставил стакан на место и тяжело вздыхал.
— У меня есть известия о Леокадии, — прямо, без всякого вступления сказала ему фея.
Одним движением руки молодой человек смахнул со стола все стаканы, и они вдребезги разбились на каменных плитках пола.
— Хоть вы и красивая молодая женщина, но если вы меня обманываете…
— Я не обманываю тебя, Валер, твоя жена вернется, но только при одном условии: ты заранее подчинишься наказанию, которое я для тебя придумала.
— Согласен, — воскликнул Валер.
— Хочешь знать, какое наказание?
— Я на все согласен, только верните мне мою Леокадию. Впрочем, по какому праву наказывать меня будете вы?
Фея родников рассмеялась.
— По тому же праву, по какому я возвращаю тебе твою жену.
Внезапно дверь отворилась, и Леокадия бросилась в объятия своего супруга.
— Это надо спрыснуть, — заявил папаша Турлуру, когда торжественный обед подходил к концу. — Я принес из погреба самую старую бутылку — ее спрятал там еще мой дед.
Валер, с беспокойством взглянул на жену.