Шрифт:
Чварк!
Ш– ш-ш-ш-у.
Чварк!
Кнут в шестнадцатый раз хищно вгрызся в спину, жадно сжирая быстро убывающие кусочки нетронутой кожи.
Ш– ш-ш-у.
Нахлебавшаяся кровью змея отползла для нового броска, облепляясь иголочками стекла вперемешку с солевой пудрой.
Чварк!
Скрип. Новый звук?
А. Это скрипят, крошась стиснутые зубы. Очередная волна боли застревает в них, оставляя забившееся под макушку сознание свободным. Сознание обречёно скалиться и не даёт телу стонать.
– Нет, тварь, ты будешь стонать, будешь. Если хочешь жить – будешь!
А,
Ш– ш-ш-ш-ш-у.
Чварк!
Чварк!
Чварк!
С'Юз думал. Любой, кто не умел читать значки на руке, ни за что бы не догадался, что этот куб мускулов, расслабленно болтающийся в седле огромного чёрного верблюда, умеет думать. Тот, кто умел, мог бы отыскать среди полусотни татуировок на левой руке значок Младшего Старейшины Клана Чёрной Воды, и сам призадумался, а не глупее ли он С'Юза. Но чтобы найти этот значок, надо было долго смотреть на руку С'Юза. А долго смотреть на руку со значком разрешения убивать было опасно. Дворяне, которых убивать было нельзя, и сами варвары на значки никогда не смотрели.
Так вот, С'Юз думал, где он найдёт женщину, чтобы выспаться этой ночью. Ночь, теплая, тёмная, ласковая, всегда манила С'Юза и только женщина в постели могла пересилить зов ночи.
Денег на тихий домик не было. Брякнутый Зал-Ка-Сад носился по городам пустыни как ветер и подаренный Императором кошелёк он пропил два дня назад.
Знакомых в Улье у него не было.
Можно было сгрести в седло первую попавшуюся. Но в Улье, он слышал, жило сотню старых воинов Клана Синей воды. Можно было кого-нибудь из них обидеть.
Можно войти в какой-нибудь тихий дом и зарезать содержателя. Но что он будет делать с десятком женщин?
Вызвать на поединок дворянчика? В незнакомом городе? Нет уж.
А ладно, тьма с ним, со сном. Съесть чего-нибудь в императорской едовне и дальше.
С'Юз привстал в стременах, высматривая шест со значком Императора, обозначающим место едовни, лечебни, ночлежки и оружейни для Друзей Императора.
Вымпел грустно свисал с шестого яруса Улья – огромной скалы, изгрызенной кирками Тьма знает когда и заселённой лет две тысячи назад, когда часть горных племён спустилась с гор в огромное море зелени с островками скал.
Пока С'Юз стоял в стременах, его маленькие, но чуткие уши выловили из топота и шелеста тряпок и разговоров знакомый, но неприятный звук. Чварк. Уши С'Юза обратили его внимание на этот звук. Чварк перескочил через забор одного из домишек, прижавшегося к ногам Улья. Высоких заборов. Из всех едущих в город только шестилоктевой С'Юз, встав в стремена семилоктевого верблюда, мог заглянуть через них. Что он и сделал.
Уши, обрадованные тем, что хозяину потребовалось всё, на что они были способны, старательно отобрали из шумов следующий Чварк и сообщили С'Юзу направление и дистанцию. С'Юз посмотрел туда и увидел забор, из-за которого торчал чёрный кудрявый затылок и виднелось тощее окровавленное тело, висящее в цепях.
Чварк. Прыгнувший из-под чёрного затылка кнут врезался в тело.
С'Юз сдумал картинку С'Юз брезгливо морщиться, хотя смотреть её было некому – он был единственным
Подъехав вплотную к забору, С'Юз неслышно перетёк на него, замер большим медным камнем и стал воспринимать.
Это большой мешок жира очень зол на тощее тело. Хочет убить. Медленно и больно. Тощее тело что-то сломало. Ценное. Мешок с жиром – не хозяин. Хозяин маленький и злой.
Интересно… Существо в тощем теле, как и С'Юз, знает, что оно – не тело. Ни о чём не думает. Запирает боль. Скоро бросит сильно повреждённое тело. Значков на руке нет. Не из кланов.
С'Юз заинтересованно хмыкает. А тощее тело – женское. Может, сегодня удастся поспать?
Существо выскользнуло из тощего тела. Тело чуть вздрогнуло и уронило голову на грудь. Мешок с жиром опустил занесённый кнут и подозрительно уставился на тело в цепях.
– Эй, сдохла, наконец, змея гниючая?
Повесив кнут на плечё, мешок с жиром перебултыхался к телу и схватил толстой рукой за горло. Подержал, брезгливо отбросил голову и вытер руку об штаны.
– Сдохла! Даже не крикнула, тварь. Я говорил – кричи!? Говорил? А теперь ты сдохла.
С'Юз сдумал С'Юз ржёт. Этим цивилизованным всегда надо самим себе объяснять, почему они сделал то-то, почему то-то, а почему то-то.
– Тварь бесполезная! Вот теперь скормлю тебя собакам, как велел хозяин, и останется от тебя… хи-хи-хи… дерьмо.
– Скорми лучше мне. – Тихонько рыкнул С'Юз. Мешок с жиром торопливо повернулся, хватаясь за нож и пытаясь спрятать страх под злобой.
Увидев сидящего на заборе С'Юза, мешок жира медленно убрал руку от ножа и пару раз боязливо колыхнулся, почувствовав себя толстым кроликом, играющим в гляделки с голодным удавом. На неприступной высоты заборе сидел очень широкий человек в набедренной повязке. Совсем без волос. Даже без бровей.
Справа и слева от лица торчали две рукояти, обмотанные ремнями. Ремни, отполированные ладонями, блестели на солнце. Само лицо, – огромная челюсть, тонкие губы, широкий нос, тёмные провалы на месте глаз, выразительностью и подвижностью не отличалось от камней забора.
Мешок с жиром перевёл взгляд на руку и при виде значка разрешения убивать его глаза испуганно расширились.
– Н-но хозяин приказал скормить собакам. – Промямлил он. Мысли его метались как таракан по сковородке.
С'Юз свалился с забора, упал на четыре лапы, повесил на себя картинку собаки, громко зарычал и гавкнул.
Мешок с жиром отшатнулся. С'Юз распрямился и мурлыкнул:
– Похож?
Голова мешка с жиром торопливо закачалась. Из вжатого в угол двора каменного дома выскочили низенький злой хозяин и два ещё не очень толстых человека с топорами. Хозяин и С'Юз глянули друг на друга.
Хозяин с детства сильно злился на то, что он маленький и обращал на себя внимание своей злобностью.
С'Юз повесил на себя картинку небольшого тела.
– Что здесь происходит? – завизжал хозяин на мешок с жиром. Двое с топорами думали, что им очень лень нападать на С'Юза.