Скелет из шкафа
Шрифт:
Она остановилась перед памятником великому писателю Гоголю. Василий мрачно хмыкнул и отрицательно покачал головой. Снежана скептически поинтересовалась, где она видела у памятника полосатую майку. Аленка ответила той, что постоянно видит полосатые майки на памятниках на День десантника. Пришлось напомнить опрометчивой водительнице, что сегодня другой день и накануне тоже праздников не было. Впрочем, если подкидыш помнил про ресторан, то он что-то отмечал. Судя по тому, что клеился к брюнетке, праздник был явно не семейным.
— Я знаю, где этот мужик, — попыталась реабилитироваться Аленка на словах про ресторан. — Я вчера мимо него проезжала.
— Гони туда! — приказал Василий, вольготно откинувшись
— Что? Это кто еще теряет с кем время, неизвестно!
И подруги поехали в сторону ресторана «Гавань пирата».
Небольшой подвальчик действительно напоминал тихую, спокойную гавань, так как ресторан был закрыт. Но Снежана не собиралась сдаваться, она требовательно постучала в застекленную дверь, и через пару секунд за стеклом отобразилась недовольная физиономия здоровенного охранника. Он принялся уныло разглядывать ранних посетителей, как вдруг его растормошил крик Василия.
— Я его помню! — заорал тот, тыча указательным пальцем в унылую физиономию через стекло. — У него еще повязка на глазу была и полосатая майка. А вон то дерево на окне! Цветок называется!
— Че надо?! — приоткрывая дверь, возмутился странным поведением непрошенного гостя охранник. — Забыли чего? Опохмеляться после двух часов дня.
— Извините за беспокойство, — Снежана встала впереди разнервничавшегося Василия, норовившего выпрыгнуть и подраться с верзилой, — нам очень нужно с вами поговорить.
— Только пусть этот не прыгает, а то я ему щелчка дам!
Стародубцевой пришлось нахмуриться и пригрозить Василию немедленной сдачей его особы правоохранительным органам. Они с ним не станут церемониться, а отправят вспоминать былое и прошедшее в палату номер шесть. Когда Василий пообещал не дергаться и вести себя спокойно, охранник впустил троицу в ресторан, где стояла гробовая тишина, в которой похоронил свое прошлое незадачливый подкидыш.
Оказавшись в знакомой обстановке, Василий принялся вспоминать. Да, вчера он приехал сюда, не помнит на чем… Сел отдыхать за столик с мыслями о больших сиська… с мыслями о смысле жизни, между прочим, а не о том, о чем они подумали. И они, то есть, смысл, нашелся. К нему подсела роковая брюнетка, она сразу запала на тонкую организацию души Василия, и они завели непринужденную, но довольно увлекательную беседу, разумеется, о смысле жизни.
— Точно, — кивнул верзила, — я видел, как они вместе из ресторана выходили. Он в нее вцепился, как голодный младенец в титьку.
Василий проигнорировал колкость недалекого, по его мнению, секьюрити и продолжил вспоминать дальше. Впрочем, на этом его воспоминания обрывались. Последним, что он запомнил из этого злополучного вечера, так и не ставшим романтической ночью, был салон автомобиля, куда Василия погрузила брюнетка. То, что было до его похода в ресторан, он тоже не помнил.
Охрана брюнетку не знала, в ресторане она появилась первый раз, ни с кем, кроме Василия не общалась. Снежане повезло, на работу пришел повар с официантом и подтвердили слова верзилы, что брюнетку никогда раньше не видели. Снежана попросила их, если та появится, позвонить по телефону, и оставила свой номер. За хорошее вознаграждение, разумеется. Ей пламенно пообещали позвонить, как только роковая красавица переступит порог заведения.
Обратно возвращались через магазин, где девушки накупили полуфабрикатов. Василий капризничал и есть запакованные в целлофан котлеты напрочь отказывался. Этим он вызвал неодобрительные взгляды Аленки, обвинившей всех женатиков в эгоизме. Судя по всему, его жена, бедняжка, дневала и ночевала на кухне.
— Кстати, о жене, — к Снежане, не обратившей ни малейшего внимания на капризы подкидыша, пришла в голову
— Ужас! — обомлела Крошкина, следом за подругой садясь в автомобиль.
— Неправда, я не женат, — поморщился Василий и нырнул на свое заднее сидение.
— Женат, женат, — возразила Аленка, — я женатиков на расстоянии чувствую!
— Жить с этим подарком неделю?! — продолжала Снежана, заводя двигатель, — вот настоящий ужас. А если он ничего не вспомнит?
— Девчонки, вспомню, вспомню, не бросайте меня, я отблагодарю, и поверьте, это будут не копейки…
Василий внезапно замолчал, ошарашено вращая глазами.
— Что?! — встрепенулась Снежана, — вспомнил?
— Моя фамилия Копейкин, — трагическим шепотом произнес Василий, и «девятка», прочувствовав весь трагизм обстановки, моментально заглохла. — Разве у олигарха бывает фамилия Копейкин?!
Василий так расстроился, что всю дорогу его пришлось успокаивать. Делала это добросердечная Аленка, ее подруга радовалась, память у подкидыша понемногу, но восстанавливалась.
Дома Снежана занялась приготовлением обеда на скорую руку, стараясь отвлечься от утреннего происшествия и подумать о чем-то другом, более интересном. Но мысли, как любопытные сороки, возвращались к излюбленному месту на помойке памяти. Как плохо, что на ее шее висит Копейкин! Как хорошо, что на сегодняшний день она ни с кем не встречается! Разумеется, в этом не было ничего хорошего, личную жизнь еще предстояло наладить, но зато ревновать к Василию было некому. Правда, — Снежана с сомнением заглянула в комнату, где на диване расположились подруга с подкидышем, — разве к таким обыкновенным парням ревнуют? Вот если бы на его месте оказался Антонио Бандерас… В молодости… С его божественно чарующей улыбкой, пронзительно-огненным взглядом из-под кудрявых шелковистых волос цвета вороньего крыла с шоколадным отливом и с волнующими губами, обещающими райское блаженство…
Снежана мечтательно прикрыла глаза, котлеты предательски зашипели, подгорая.
Василий жевал подгоревшие котлеты без особого энтузиазма и больше не выпендривался. После того, как он вспомнил свою фамилию, настроение резко ухудшилось. Аленка старалась возродить в нем надежду на лучшее, но тот замкнулся и отказывался вспоминать все остальное, что связано с этой фамилией. Скорее всего, как он предполагал, у Копейкина была безрадостная семейная жизнь с толстой девахой, постоянно требующей от него деньги на шубу, и тяжелая физическая работа с утра до вечера. Было отчего потерять память и попытаться начать жить заново, только вот начал он неудачно, подцепив какую-то мошенницу брюнетку. Аленка успокаивала Василия, предполагая, что миллионеров по фамилии Копейкин полным-полно, и он наверняка один из них. Ей первой пришла идея вернуться к ресторану и проверить припаркованные там автомобили. Если один из них принадлежал Василию, то он должен его обязательно узнать. Крошкина искренне верила, что любой мужчина больше всего на свете любит свою маму и свой автомобиль, все остальное находится у него уровнем ниже.
— Да, — менее уверенно подтвердил Копейкин, — должен же быть у меня Мерседес.
После обеда подруги выбежали во двор, чтобы незамедлительно проверить появившуюся версию. Ведь, если Василий узнает машину, то по регистрационным номерам можно будет отследить, где он живет, а дальше — дело техники. Василий, несколько приободренный надеждой, выскочил следом за ними и уткнулся в спину Крошкиной, замершей перед «девяткой». Рядом с ней стояла Снежана и держала в руке боковое зеркало, снятое с автомобиля, с прикрепленным на нем листком.