Скеллиг
Шрифт:
— Может, останешься дома? — папа обнял меня за плечи. — Мне как раз нужна помощь.
Я кивнул.
— Подготовимся к их возвращению, — добавил он. — На пару быстрее получится.
Потом я краем уха услышал, как он звонит в школу.
— Сестренка… Да, так много сразу навалилось… Расстроен… Да-да…
Я переоделся в старые джинсы. Размешал зеленую краску, которую папа приготовил для столовой. Выстелил пол старыми газетами.
Папа полез на стремянку.
— А мне что делать? — спросил я.
Он пожал плечами.
— Может, попробуешь расчистить джунгли? Только надень брезентовую куртку и москитную сетку. И берегись тигров.
Я надел старые перчатки. Если стебли не ломались, я срезал их старыми ножницами. Подкапывал мотыгой, чтоб не оставалось корней. В кожу то и дело впивались шипы. По рукам тек зеленый сок У стены дома потихоньку росли две кучи: сорняков и камней. Приходилось все время стряхивать с себя пауков: они свисали на своих нитях прямо со лба. Черные блестящие жуки разбегались из-под ног.
Взрыхленная почва так и кишела червяками и сороконожками. За утро я расчистил изрядный кусок сада. Потом ко мне вышел папа. Мы вместе попили соку. Сидели, прислонившись к стене дома, и глядели, как на взрыхленную землю слетаются дрозды. Они склевывали всю живность, какая попадалась под клюв, и несли в гнездо, своим малышам — в соседние сады, за соседние заборы.
Мы обсудили, что бы нам хотелось устроить в саду: прудик, фонтан, песочницу для малышки и место, где мама могла бы загорать.
— Когда она начнет ползать, пруд придется огородить, — сказал папа. — Не дай бог…
И мы снова принялись за работу.
Руки у меня уже ломило, кожа горела от царапин и укусов крапивы. В нос набилась пыль и пыльца, в горле першило. Я отчаянно рвал сорняки, вгрызался в землю, резал, рубил, крошил. И представлял, как наша девочка будет здесь гулять, ползать… Она представлялась мне крепенькой, поздоровевшей. Она смеялась в полный голос и тыкала пальчиком в птиц. И вдруг я заметил, что подобрался уже совсем близко к гаражу. Интересно, как он там? Так и сидит целый день? Сидит и ждет смерти…
Я подошел к двери, прислушался.
Никаких звуков, кроме обычного шуршания и шорохов.
— Нельзя так просто сидеть! — окликнул я его. — Нельзя сидеть и ждать, когда умрешь.
Тишина. Я подождал.
— Нельзя! Слышите?
Нет ответа.
После обеда мы с папой поехали в больницу. Проезжая по нашей улице, я заметил Мину — она сидела на дереве у себя в саду и то ли писала, то ли рисовала в альбоме. Она помахала нам, но не улыбнулась.
— Странное создание, — заметил папа.
— Ууу, — пробормотал я.
Малышка снова лежала в стеклянном ящике с трубочками и проводочками во рту и в носу. Она крепко спала. Мама сказала, что все замечательно и врачи обещают через пару дней отпустить их домой. Мы все стояли около девочки, мама обняла меня за плечи и тут заметила, что я весь исцарапан. Она
Тут проснулась девочка, посмотрела прямо мне в глаза и сморщила личико, словно улыбнулась.
— Вот видишь, — сказала мама. — Она хочет нас порадовать, поэтому скоро, очень скоро выздоровеет. Правда, цыпленок?
Девочка снова закрыла глаза. Мама сказала, что сегодня опять будет ночевать в больнице. Мы с папой поехали домой.
— Ну что? Снова двадцать семь и пятьдесят три? — спросил он на подъезде к дому.
— Конечно, — сказал я.
— Вот и отлично. Еще чуток поработаем, а потом сходишь к китайцам.
Мина сидела на своем заборе с книгой. Смотрела, как мы подъезжаем, как отпираем ворота. Я помахал. Она улыбнулась.
— Давай-ка отдохни, — сказал пагта. — Дочистишь сад завтра. Беги. Поговори с Миной.
Глава 15
— Может, она еще и не умрет, — сказал я.
— Вот и хорошо, — отозвалась Мина.
Я уселся на забор чуть поодаль.
— Ты сегодня не ходил в школу, — заметила она.
— Неважно себя чувствовал.
Она кивнула.
— Неудивительно. Ты переволновался.
— Ты тоже не была в школе.
— Я в нее вообще не хожу.
Я оторопел.
— Меня обучает мама, — пояснила она. — Мы считаем, что школа отбивает естественную любознательность, творческое начало. Дети даже глупеют. И вообще, ум должен быть открыт миру, а не сидеть в классе, точно в тюрьме.
— Ишь ТЫ…
— Ты не согласен, Майкл?
Мне вспомнились футбольные баталии с Лики и Кутом. И как входит в раж Горилла Митфорд. И как мисс Кларц рассказывает разные легенды и мифы…
— Не знаю.
— Наш девиз висит у меня над кроватью, — сказала Мина. — «Ведь птах, рожденный для свободы, не может в тесной клетке петь». [3] Уильям Блейк — Она кивнула на дерево. — Эти птенчики научатся летать без всякой школы. Ведь верно?
3
Строки из стихотворения -Ученик».
Я кивнул.
— Вот видишь! — торжествующе сказала она. — Мой отец тоже так считал.
— Считал? А сейчас?
— Он был замечательным человеком. Умер еще до моего рождения. Но мы знаем, что он смотрит на нас из рая и радуется.
Она сверлила меня своим острым взглядом — в упор и насквозь.
— Ты какой-то тихий, — заметила она.
Я не нашелся с ответом. Она снова принялась за книжку.
— Ты веришь, что мы произошли от обезьян? — спросил я.
— Вера тут ни при чем. Это доказано научно. Называется эволюция. Ты наверняка это знаешь. От обезьян, от кого же еще?