Скидамаринк
Шрифт:
И наконец, самое худшее демократия. Она пронизана коррупцией и цинизмом, которые уничтожили все то положительное, что было в ней изначально.
Соединенные Штаты, современная страна, которая наравне с Францией изобрели демократию менее трети электората пришли на последние выборы. Среди воздержавшихся были менее образованные, самые бедные, представители этнических общин, в то время как голоса распределились среди более образованных, с более высокими доходами и белыми.
– «Мона Лиза» является одним из символов западной культуры, – продолжил Магнус, –
После минутного молчания Барбара коротко резюмировала:
– Поздравляю, Ваша речь настолько же красноречива, сколь речи Ленина. В отличие от молодой женщины, мысли Магнуса заинтересовали меня. И я спросил:
– Но кто же Вы, профессор?
– Очевидно, каждый из нас является представителем одного из четырех названных столпов.
– Поясните, пожалуйста, – потребовала Барбара.
– Вы, МакКойл, бывший адвокат, боролись с политической коррупцией, Вы представляете оборону демократии. Вы, Отец мой, судя по этим снимкам, участвовали в многочисленных миссиях по всему миру, – сказал он, указывая на небольшие рамки с фотографиями, стоявшие на серванте. На этой фотографии Вы изображены где-то в африканской деревне, на другой Вы учите детей в школе для бедняков. Вам не безразлична судьба Ваших ближних, Вы боролись против зла современного индивидуализма. А я Магнус Джемерек, – единственный член Федерального совета по биотехнологии, который всегда выступала против рискованных генетических манипуляций. Таким образом, каждый из нас боролся против прогрессирующей деградации Западной культуры.
– Вы забыли меня, Магнус!
– Вы – золотая девочка с ноутбуком, и, признаюсь, я не понимаю Вы представляете экономику, но я не вижу, что хорошего Вы сделали
– Не ищите, Вы все равно ничего не найдете, я никогда не выступала в качестве спасителя человечества, – категорически заявила Барбара.
Магнус посмотрел на часы и предложил священнику включить радио, чтобы послушать последний обзор событий.
– Кто знает, Магнус, может «Мону Лизу» уже нашли и тогда Ваша красивая теория может быть выкинута за борт, – сказала насмешливо Барбара, – Надеюсь, Вы не очень расстроитесь.
Священник быстро поймал новостную волну, итальянскую речь мог понимать только он один. Барбара стояла чуть позади и делала вид, что совсем не обеспокоена происходящим. Она открыла ноутбук и попыталась выйти в интернет, чтобы проверить почту.
– Есть новости, – сказал священник, – Скотланд-Ярд получил вторую посылку с остальными гвоздями от рамы и прядью волос Уильяма Стейнера.
– Что это значит? спросила Барбара.
– Это значит, что эдва похищения связаны между собой, и похитители – одни и те же люди.
– Еще какие-нибудь новости есть?
– Да, еще сообщили, что Стейнера уже два дня держат в звуконепроницаемой комнате без еды и питья
– Черт возьми! возмутился Джемерек, – И никакого требования выкупа?
– Нет.
С минуту все стояли молча, переваривая информацию. Тишину нарушил Кароса:
– Профессор,
– Немногим более трех дней.
Я обратился к Магнусу:
– Что вы думаете об этом похищении?
– Я уже сказал, Тео думаю, это только начало, первый акт, первая жертва злоупотребления экономическим либерализмом.
3. Спагетти по-неаполитански
Барбара приняла решение. Она выключила свой компьютер и встала, намереваясь уйти.
– Господа, ваша компания мне не неприятна, но следующий рейс в Нью-Йорк – через два часа. Я арендовала машину, так что если кто-нибудь хочет, могу подбросить Магнус?
– Спасибо, я хочу остаться еще ненадолго.
– Тео?
– Ок, я еду в аэропорт с Вами. Очевидно, это дело полиции, и чем дольше мы будем молчать, тем под большим подозрением окажемся.
Магнус уныло вздохнул.
– Слушайте, если следовать вашей логике, то мы уже под подозрением и уже почти виновны. Зачем тогда вы сюда приехали? Почему сразу не уведомили полицию?
Джемерек задал очень важный вопрос, на который никто, казалось, не мог ответить.
У всех без сомнения были причины не оповещать полицию, но когда дело приняло такой оборот, казалось самоубийством ничего не говорить.
– И как вы оправдаете ваше поведение? спросил Магнус.
– Я буду говорить только правду, – возразил я меня не в чем упрекнуть.
– Подумайте, Магнус, Вы профессор в Массачусетском Технологическом Институте, Вы известны и признаны в Вашей профессии, Вы отлично устроились в жизни, тогда зачем Вы копаетесь в этом деле? У нас есть все для того, чтобы постараться скрыть то, что мы знаем.
– В этом – все вы, американцы, новое поколение! Вы думаете только о своей социальной позиции и своих пенсионных накоплениях. Но, раскройте же глаза, мисс! Иувидите, что связались с чем-то большим, чем Ваша скромная персона; Вы втянуты в это не меньше, чем я!
Услышав от Магнуса эти слова, я проникся к нему симпатией, и мне даже захотелось следовать за ним. Тем не менее, я промолчал.
Барбара управляла японским кабриолетом, летевшим стрелой через поля Тосканы. Чуть ранее мы оставили наших собеседников, и теперь я рассуждал вслух по поводу теории, высказанной Джемереком.
Даже если все, что он сказал, было правдой, оставались некоторые неясные моменты: чего ожидать от похитителя картины и его заказчика? По какому сценарию будет разыгрываться эта пьеса? Должны ли мы помочь, или наоборот, остановить его?
Барбара прервала мои размышления.
– Как думаете, полиция будет реагировать? Нас будут подозревать? она еще прибавила скорость.
– Возможно, – ответил я, учитывая ажиотаж вокруг этих двух дел, полиция будет оказывать на нас давление, стараясь, чтобы мы заговорили.
– Они будут копаться в наших биографиях?
– Без всяких сомнений. Они будут искать связь между нами и Стейнером, обшаривать наши дома, жарить нас на гриле, как кур. Они должны найти виновных, и быстро.
– И Вас это не пугает?