Скипетр Дракона
Шрифт:
Неожиданно в воздухе повеяло прохладой, которой неоткуда было взяться, возник синий туман или дымок, а затем выросли странные, похожие на тени деревья, совершенно не такие, как лес вокруг. Голубоватое сияние окружило кольцом людей, и те отступили туда под напором мечей Тающих, а потом барон выругался, пошатнулся и нанес удар…
…И вдруг они оказались в каком-то другом месте, в лесу, похожем на аглиртский: Флаерос, барон Белкларавус и десяток или больше Тающих.
— Нас куда-то загнали, парень! Смотри в оба! — прорычал Гларсимбер,
Флаерос уклонился от замаха одного зомби, откатился от колющего выпада другого — и неожиданно обнаружил, что на пути у него больше никто не стоит. Он находился в гуще леса, среди давно упавших древесных ветвей и зарослей подлеска. Солнце, пробиваясь сквозь кроны, высвечивало маленькие островки почвы — и яркие пятна света сияли на прогалинах, со всех сторон обрамленных зелеными листьями. А вдалеке, почти за пределами поля зрения, зеленый сумрак светлел — там, должно быть, была опушка леса, а за ней открытая местность.
Бард вскочил на ноги и побежал так, как никогда не бегал прежде, проламываясь сквозь засохшие ветви и скользя по влажным кочкам, покрытым палой листвой и мхом. Неистово хватая ртом воздух, он просто бежал — бежал, забыв в этом безумном бегстве об отважных баронах, драконьих скипетрах и призыве регента, — только бы оказаться подальше от безмолвных ходячих мертвецов, которые тянули к нему руки с обвисшей, дряблой плотью…
— За Яркое Знамя! За Сарт! А, Темный тебя побери — за меня, проклятье!
Барон Гларсимбер отрубил уже, должно быть, сороковую руку Тающего. «Никто из них не воспламенился, хвала богам — почему, интересно знать?»
Там были колдовские ворота, и их загнали в эти ворота, его и парня, — зачем? И где, кстати, Флаерос, во имя когтей Темного? Улыбающийся Волк отбил клинок Тающего и отсек его руку по локоть, так что сила удара развернула зомби, а потом нанес яростный удар сзади, подрубив колени. Тающий рухнул навзничь и замер. Это был последний. Дело закончено.
Гларсимбер устало оперся на меч, стараясь восстановить дыхание, а потом выкрикнул имя паренька. Никакого ответа. Барон бросился в лес, боясь худшего, и снова позвал барда. Ничего, кроме Тающих и кусков их тел. Ни следа крови.
Барон Яркое Знамя изрыгнул проклятье в адрес всех бардов, ударом меча свалил деревце, стоящее у него на пути, и с угрюмым видом принялся за поиски.
— По проселочным дорогам, лорд, весь день и всю ночь, — прохрипел человек, прежде чем рухнуть ничком на полированный мраморный пол дворца на острове Плывущей Пены.
Черные Земли опустился на колени рядом с ним, не обращая внимания на потрясенные взгляды придворных, и спросил у избитого, измотанного человека:
— Значит, Кровавый Меч заявил, что он является бароном Сиятельного, прежде чем его люди взяли замок Сарта?
— Да, лорд регент, — ответил гонец хриплым, лишенным интонаций голосом. — И Сиятельного,
— Благодарю тебя, преданный сэр, — промолвил регент, сжимая плечо лежащего. Потом, поднявшись, рявкнул ближайшему из придворных: — Храмовых целителей! Сюда и живо, чтобы помочь этому отважному человеку!
— Л-лорд?
Черные Земли схватил недоверчивого придворного за плечо, указал на потерявшего сознание человека в грязной дорожной одежде, распростертого на мраморном полу подле Речного Трона, и прорычал:
— Вот таким должен быть придворный! Запомните хорошенько, какова истинная верность и какова награда за нее, и во имя Рогатой Владычицы приведите сюда целителей! Бегом!
Последнее слово он проревел так громко, что едва не оглушил придворного. Тот отшатнулся, оступился и покатился вниз по ступеням, неудачно приземлившись внизу, однако тут же поднялся и целеустремленно порысил к выходу, морщась от боли, но не сбавляя шаг.
Черные Земли развернулся и ткнул пальцем в другого придворного:
— Ты! В казармы, живо! Скажи командирам отрядов, чтобы заготовили все необходимое для сражения. — Потом указал еще на одного придворного. — Ты! В Южную башню! Передай Халвану, чтобы был наготове. Затем брось все остальное и повинуйся приказам Гаржара. Он останется здесь старшим.
Придворный разинул рот.
— Старый Гаржар из гвардии? Старшим? Но… но, лорд, а где будете вы?
— Я отправлюсь на войну, — со свирепой улыбкой ответил ему регент, — по крайней мере еще один раз. Ради Аглирты и ради будущего для всех нас. — Улыбка его стала кривой. — Как поется в балладах.
Нападение было совершенно неожиданным. Думая, что между ними и разбойничьей армией Кровавого Меча располагаются поспешно собранные войска Бростоса, облаченные в красные плащи рыцари Маерлина все еще извлекали из сундуков свои лучшие мечи и самые блестящие доспехи, когда к причалам подошли баржи. Воины Кровавого Меча обрушились на берег, нанизывая на копья все, что движется, и встречая возмущенных такой наглостью рыцарей залпами тяжелых арбалетных болтов, выкашивавших за какие-то мгновения целые ряды.
После этого оставалось только поймать коней, лишившихся седоков, и проехать через все баронство, предавая мечу полувооруженных усатых вояк, пытавшихся спрятать перед бегством или унести с собой самые ценные вещи.
Бростос остался нетронутым, редкий строй латников и спешно вооруженных фермерских работников стоял в угрюмом, полном страха ожидании вдоль границ баронства. Они не сделали ни шагу на чужие земли — так зачем же обламывать о них клинки, если они, как всякие благодарные трусы, какими и являлись, сдадутся на милость нового короля, когда он призовет их на остров Плывущей Пены?