Скиталец
Шрифт:
— Если немедленно не оторвешь задницу от скамьи, вскоре вообще не сможешь есть, — оборвал его англичанин.
Сказано было так твердо, что Трагерн немедленно закрыл рот и последовал за ним в конюшню.
Из Шалюса они сбежали на ночь глядя. Услышав, что произошло, спутники Дика согласились, что никак иначе поступить было нельзя. Серпиана лишь осуждающе покачала головой:
— Думаю, твой отец хотел как лучше. Но разве он не понимал, в какое положение поставил тебя?
— Подозреваю, он не совсем понимал, что делает. Первое движение — и вот. Конечно,
— Ты будешь бороться за трон? — спросил Трагерн. — Ты мог бы.
— Мог бы. Но мне это ни к чему. Я не хочу править в Британии. Лучше уж к тебе, Энн, под бочок. В твой родной мир.
— Я не возражаю, — кокетливо ответила она. — Даже Идилин только счастлив будет.
— Что же теперь? — поинтересовался молодойдруид. — Вернемся на Авалон?
— Нет. Задержимся вот в этом лесу. — Дик показал рукой и тут же повернул коня. — Чувствуешь?
Трагерн вытянул шею и даже принюхался.
— Не очень.
— А если внимательно?
— Э… Сид?
— Именно. Так что давай, веди, чуткий ты наш. Уж ты-то, друид, сумеешь найти вход под холм. А оттуда — в хрустальный грот. Понимаешь, о чем речь?
Трагерн кивнул и сосредоточился.
Принц Иоанн, который никогда не отличался чрезмерной доверчивостью, а равно и легкомыслием, конечно, от души посмеялся завещанию брата. Но любимчика-бастарда, который на денек получил право называться чуть ли не наследным принцем, решил на всякий случай прикончить и отправил за ним погоню с приказом — поймать и убить.
Погоня ни Герефорда, ни его спутников отыскать не сумела…
Снаружи сил был похож на невысокий холм, густо поросший лесом. Лес был заповедный, старый, пустивший корни в самые глубины земли. Лишь странная магия, окутывавшая это место, древняя, как северные скалы, могучая, как сама жизнь, указывала, что место это — необычное. Дик не следил, как Трагерн раскладывает на влажной земле камни, вынутые из поясного кошеля, засохшие стебельки и цепочку с шеи, похожую на вязь арабских письмен, — он смотрел на валуны, вросшие в землю почти по самую макушку, и думал о существах, которые жили в этих краях давным-давно. А потом земля слева от него дрогнула и медленно раскрыла темный зев, похожий на вход в пещеру.
В сиде Ричард не успел ничего разглядеть — там было темно, пахло пряностями и чистой кристальной влагой. Зато хрустальный грот он узнал сразу — те же друзы горного хрусталя, соляные столпы, словно отделанные резцом мастера, такие совершенные по форме, почти симметричный свод, где теснились плотно-плотно притиснутые друг к другу валуны, испещренные искрами… И неизвестно откуда льющийся дневной свет. Он наполнял собой грот, преломлялся в тысячах граней и, казалось, звучал, словно музыка арфы.
Пол без признаков пыли, ровный, будто отполированный, представлял собой что-то вроде естественной мозаики. Куски красного гранита соседствовали с белым мрамором, дальше лежал черный базальт с синей искрой, потом и вовсе агат, рисунок которого напоминал разноцветные следы, оставленные волнами на песке, и глыба кварца с вкраплениями ясного синего
И вскоре стало ясно, где он — именно там, где стоит девушка, облаченная в длинное белое одеяние с сияющей серебряной каймой. Вернее, не девушка, а лишь видение — колеблющееся, неверное, как вечерний туман. Она подняла голову, взглянула на Дика — и у того кровь заледенела в жилах. Девушка была прекрасна, но взгляд ее оказался подобен самой смерти — бесконечному и безнадежному пути в никуда.
— Здравствуй, путник, — сказала она, и Дик невольно отступил на шаг. — Зря ты сюда пришел.
Не зная, что делать, рыцарь-маг выдернул из-за пояса серпик. Белое золото полыхнуло лунным сиянием и погасло. Девушка холодно усмехнулась:
— И зря думаешь, что способен убить меня. Пусть даже и древней игрушкой, созданной против меня.
— Кто ты такая?
— Тебе не нужно этого знать. Я скажу только одно — тебе не снять печать, положенную нами.
— Кто вы такие?
— Хранители.
Дик сложил пальцы и ударил.
Магия прошла сквозь видение. Девушка растаяла, как клок тумана на утреннем ветру, и тут же появилась в другом уголке. Она рассмеялась, показав мелкие, как у хищного зверька, острые белые зубы. На том месте, где она стояла, стал виден узелок, в который спутались копчики золотых нитей. Он был покрыт, словно налетом, матовой полупрозрачной дымкой. Кинувшись к нему, Дик занес руку и попытался вцепиться в узел, но не смог его коснуться. Пальцы обожгло холодом — не обычным, как от снега или ледяной воды, а мертвенным, поселившим ужас в самой душе.
Призрачная девушка снова засмеялась. Она скользнула к рыцарю-магу — почувствовав опасность, он выхватил меч лорда Мейдаля. Серпиана, увидев в руке призрака меч, завопила дико и безнадежно, Трагерн зашарил по поясу, выискивая хоть что-нибудь подходящее, а Олхаур закрыл госпожу собой. Мгновенное наитие пронзило Дика, и он увернулся от удара, вместо того чтобы парировать его.
Мертвенно-белый клинок ударил в пол, разбросав бесцветные искры. Оттолкнувшись рукой, рыцарь-маг вскочил на ноги и тут же отпрыгнул от призрака девушки. Губы сами приоткрылись, выговаривая слова молитвы. Но против призрака «Pater Noster» не помог, как когда-то помог против Далхана Рэил.
Девица махала мечом не слишком умело, зато быстро. В какой-то момент Дик не успел увернуться и машинально заслонился клинком. Скользящий блок он не успел бы поставить ни при каких обстоятельствах, а потому защита вышла жесткая. Меч лорда Мейдаля, встретившись с призрачным клинком, налился ало-золотым светом, обжигая ладонь, его держащую, заколебался, как призрак, и исчез.
Но вместе с ним исчез и меч призрачной девушки. Она, ошеломленная, отшатнулась — и застыла в неподвижности, как изящная статуэтка.