Скиталец
Шрифт:
Впрочем, даже мечом лорда Мейдаля в такой ситуации неудобно было бить. Лишь колоть. Что Герефорд и сделал. Кончик меча, более острый, чем это было принято в Англии и Франции, пробил кольчугу и с хрустом вошел в тело. Рыцарь-маг едва успел отскочить от рукояти полуторника, тяжелой, да еще снабженной заточенным клинколомом, который метил ему в висок. Отскакивая, Дик запнулся и упал на одно колено, чем спас себе жизнь — за спиной оказался еще один француз, на этот раз с топором. Улучив момент, он решил расправиться с врагом, у которого, похоже, было чем
Бой продолжался, постепенно смещаясь от холма ко рву вокруг замка. Дерущиеся мужчины начали цепляться за палатки, натянутые вокруг королевского шатра, и этот факт стал решающим. Солдаты поняли, что, кажется, поддаются, и испугались. А этого зачастую бывает вполне достаточно. Кто-то развернулся и бросился бежать, кто-то еще держался, но последнее уже не имело значения. Появился бы первый паникер, а уж желающих поддержать бегство всегда найдется предостаточно.
Солдаты французского короля начали разбегаться.
Наемники английского короля рубились, одновременно алчно поглядывая на палатки. Кто-то решил прерваться ради приятного занятия под названием «мародерство». Поскольку солдаты действовали десятками, обязанности легко удалось распределить. Половина следила с мечами наизготовку, чтобы никто не налетел со спины, остальные потрошили шатры. Отовсюду неслось:
— Se tiens![23]
— Hey, alle hop![24]
— Tiens la corde, sot![25]
— Toi — mkme.[26]
— Le bouc sancornes![27]
Дик огляделся. Его конь, нервничая, прыжками двигался по полю. Кто-то пытался хватать его за повод, но боевой скакун, одуревший от запахов стали и крови, не давался. Его подкованные копыта были грозным оружием, которым обученное животное прекрасно умело пользоваться. И пользовалось!
Герефорд поймал повод и натянул его, не позволяя скакуну вставать на дыбы. Прижал коню ноздри. Почуяв знакомый запах, тот скоро успокоился и позволил рыцарю-магу сесть в седло. Англичанин пригнулся к шее коня и ударил пятками — преследовать убегающих куда удобнее верхом.
Так уж случилось, что под Фретевалем войско французского короля потерпело сокрушительное поражение. С высоты пологого холма король Ричард не мог толком рассмотреть, что происходит на поле битвы. Он видел лишь мельтешение оружия и мешанину тел. Участвовать в бою, как хотел, государь не мог, потому что с утра у него разболелось и опухло когда-то раненное плечо — да так, что оруженосцы едва смогли натянуть на короля кольчугу. Уж о наплечниках и вовсе пришлось забыть.
Король толком ничего не видел, но гонцы с поля боя доносили ему обо всем — но крайней мере, обо всем, что увидели сами. И когда стало ясно, что фортуна склоняется в пользу войск английского короля, даже ноющее плечо не могло удержать Ричарда на месте — настолько остро ему захотелось немедленно оказаться в самой гуще боя. Он, жадно глядя на улепетывающих французов, потребовал, чтобы развернули
Но едва успев спуститься с холма, Плантагенет увидел скачущего к нему знаменосца. Львиное Сердце подумал, что у приближающегося может оказаться что-то важное, и придержал коня. Когда знаменосец осадил своего скакуна перед сувереном и наклонил голову, король узнал своего любимца. Граф Герефорд держал в руке знамя с лилией. Он помедлил и склонил древко перед государем-победителем.
— Прекрасно, Герефорд! — воскликнул довольный Плантагенет. — Не удивлюсь, если узнаю, что ты и Филиппа-Августа захватил и привез.
— Нет, государь, король Французский бежал, — громко ответил граф. — Но оставил вам, ваше величество, свою казну, серебряную посуду, шатры, знамена, личную печать и любовницу.
Приближенные загоготали, Ричард не отставал. Он сделал жест: мол, кидай знамя на землю, но Дик сделал вид, что не понял, и протянул стяг с лилиями Бодуэну де Бэтюну, приближенному рыцарю своего короля. Тот принял охотно.
— Ну что ж, веди, посмеиваясь, приказал его величество. — Посмотрим на казну, печать и любовницу. Может, что-нибудь удастся определить в дело. Гогот стал еще громче.
Государь Английский с удовольствием осмотрел трофеи и тут же, привычно запустив руки по локоть в серебро, раздал приближенным по горсти. Первым свою долю, как всегда, получил Дик. Он с равнодушным видом высыпал пригоршню в кошелек. Львиное Сердце объявил, что по случаю победы будет пир, и сеньоры — по лицам было видно — уже предвкушали сытную еду и сладкое вино. Лишь Герефорд с сомнением подумал: а соберут ли с ограбленных окрестных деревень достаточно мяса, чтобы набить животы такого неизмеримого количества дворян?
На холме, чуть в стороне от поля боя, где работали согнанные с окрестностей крестьяне — убирали тела, — был разбит огромный шатер. Рядом кольцом разожгли костры, и окрест потянуло приятным запахом печеного мяса. Кроме того, с ближайших озер привезли две телеги свежей рыбы, а из ближайшего монастыря — овощи. Солдаты поймали на дороге торговца вином с его маленьким обозом и завернули к королевской ставке, надеясь, чт за расторопность и их наградят кружечкой чего-нибудь горячительного.
Пока готовилась трапеза, король удалился к себе в палатку и приказал привести Герефорда.
Когда Дик пришел, Ричард сидел в складном кресле, жалобно поскрипывавшем под его тяжестью, полуголый и осторожно массировал плечо. Вернее, пытался массировать.
— А-а, — протянул он вместо приветствия. — Ну-ка, давай ты.
— Государь, — стягивая тяжелые кольчужные рукавицы, сказал рыцарь-маг. — Будет больно.
— Ничего, потерплю.
Граф подошел к королю и стал осторожно разминать Ричарду плечо. Король поморщился.
— Давай-ка посильнее, — велел он. — Чтобы хоть на пиру ножом смог орудовать.