Скитания
Шрифт:
Их обманули!
Кипя злобой, Ромеро и Кучильо мчатся назад, а сбиры, обливаясь потом, теряя последние силы, молят Бога и Пресвятую Деву, чтобы их предводители сломали шеи.
Снова Негора. Где проклятый старик? Нет его, предусмотрительно скрылся, иначе висеть бы ему на придорожном кресте.
Вперед, вперед!
Гонимый чудовищной ненавистью, мчится Хиль Ромеро, шпоря коня. Осталось только три мили до Кастель д'Арно, а там граница герцогства Мантуя, там полномочия Ромеро теряют силу.
И вдруг за поворотом дороги показались четверо на мулах. Они!!
Свирепый
Кучильо вырывается вперед, его конь бодрее других, бандит опережает Хиля на сто шагов, полицейских – на двести. Размахивая кинжалом, он мчится, нагоняя беглецов.
Юный богатырь, сделав остальным знак спасаться, загораживает дорогу.
Кучильо и Ченчо спрыгивают наземь. Ченчо выхватывает меч. Этот меч, взятый с рыцарской гробницы в храме Санта-Джустины, юноша получил от аббата Маринетти. Меч был велик и тяжел, но достойный племянник Алессо Ронка вертел им как тростинкой.
Все дальнейшее происходит в один миг. Бандит наносит юноше страшный удар в грудь, но кинжал отскакивает от кольчуги. Над головой Кучильо взвивается меч, блеснув в лучах заходящего солнца. Чернобородый атаман падает мертвым.
Хиль Ромеро, очутившийся ближе всех к месту боя, останавливает коня. К нему подъезжает полицейский офицер. Преследователи в замешательстве. Пока Ченчо бился с бандитом, Бруно успел оставить пределы Венецианской республики и уже находился в Мантуанском герцогстве. Чтобы арестовать беглеца в другом государстве, нужно разрешение властей, а тем временем Бруно, конечно, покинет и Мантую.
Хиль Ромеро с проклятием повернул коня.
Глава двенадцатая
Развязка
Большая группа путешественников спешила перебраться через Симплонский перевал, прежде чем его на зиму закроют снега. Этого можно было ожидать со дня на день, так как ноябрь шел к концу.
Купцов, воинов, бродячих ремесленников, дворян – всех сроднила трудная дорога, заставив на время забыть о сословных различиях. Мулы остались внизу – по узким тропкам, тянувшимся над страшными пропастями, по гребням хребтов можно было идти только пешком. И они шли, помогая друг другу, слабых поддерживали сильные. Во главе растянувшейся колонны шли проводники-швейцарцы, без которых никто не сыскал бы дорогу в этом царстве снега и льда.
С путешественниками шли Джордано Бруно и его верный спутник Ченчо Альтовити. Многое пришлось им пережить с того памятного дня, когда Кучильо рухнул под мечом юного противника и беглецы перешли границу Мантуи. Это тогда Ченчо сказал: «У змеи вырвано жало».
Но Джордано возразил ему:
– Кучильо не стало, но жив Ромеро, а он опасней десятка, сотни Кучильо!
Еще укрываясь в храме Святой Джустины, Бруно решил уйти за границу. Только там, за пределами Италии, он почувствует себя в безопасности от преследований инквизиции.
На мантуанской заставе беглецы сердечно распрощались с причетниками Маринетти и хотели вернуть мулов.
– Мессер аббат дарит вам
– Передайте ему за это мою вечную признательность! – отозвался Джордано.
Не задерживаясь в Мантуе и Кремоне, Бруно и его ученик проехали в Милан. И там случилось несчастье. Едва они прожили в гостинице два дня, как Джордано заболел перемежающейся лихорадкой. Вызванный лекарь сказал, что болезнь может затянуться надолго.
Жить в гостинице было дорого, да и опасно. Беглецы понимали, что Ромеро не прекратит погоню и добьется у миланских властей разрешения на арест Бруно. Надо было снова скрывать свой след. Ченчо оказался чрезвычайно деловитым для своих шестнадцати лет. Он целый день бегал по городу, а вечером явился в гостиницу и заявил хозяину, что увозит брата доминиканца в Турин, где у него есть друзья. И так как они поедут в почтовой карете, он может уступить синьору хозяину пару прекрасных мулов по сходной цене. Сделка состоялась, и в кармане Ченчо прибавилось несколько дукатов.
На рассвете следующего дня юноша отвел больного Бруно в запустелый дворец одного маркиза, расположенный на окраине города. Маркиз не жил в замке, предоставив его попечениям домоправительницы, полуглухой старушки, впрочем, бодрой и деятельной.
Ченчо рассказал синьоре Леонарде чувствительную историю о злобном епископе, преследующем и грозящем предать смерти молодого священника только за то, что тот превзошел его красноречием и святостью жизни. И синьора Леонарда поклялась именем Пресвятой Девы, что она спрячет гонимого и никому на свете не откроет, что он находится в замке ее господина. Джордано и Ченчо поселились в одной из дальних комнат, окна которой выходили во двор.
Болезнь приняла затяжной характер. Джордано лечила матушка Леонарда, которая оказалась неплохим знатоком целебных трав.
Ченчо обрек себя на добровольное заточение: он знал, что его приметы хорошо известны Хилю Ромеро. Провизию и все необходимое матушка Леонарда закупала на дальних рынках, где ее не знали.
Проходили месяцы. Состояние Джордано то улучшалось, то снова ухудшалось, и отправиться в дальний путь было нельзя.
Однажды старушка вернулась с рынка возбужденная.
– Видела Одноглазого! Ну и рожа! – без обиняков заявила она своим постояльцам.
В сочиненной им истории юноша отвел Хилю Ромеро роль главного шпиона епископа. Он описал наружность испанца, а душевные качества изобразил самыми черными красками, отнюдь не погрешив против истины.
– Вы его видели! Что же он делает, синьора Леонарда? – спросил Ченчо.
– Рыщет, как пес, нюхает, приглядывается, прислушивается, расспрашивает! Ну да ему так же не добраться до нашего Джордано, как черту не видать царствия небесного!
В последующие дни матушка Леонарда, толковая женщина, несмотря на глухоту, успела разузнать, что Ромеро побывал в гостинице, где останавливались Джордано и Ченчо, а потом исчез из города: как видно, сыщик инквизиции отправился в Турин разыскивать беглеца. Недели через две он снова появился в Милане, утомленный и раздраженный. Но опять скрылся.