Скобелев
Шрифт:
Скобелев был просто вне себя от медлительности в решении этого вопроса. «Смею думать, – писал Скобелев великому князю, – что в настоящую минуту между нами и Константинополем нет серьезных преград... Это сознают наши враги... Заключаю: при большей энергии со стороны нашего посла господствующее влияние должно по силе вещей принадлежать России, и весьма прискорбно, что столь могучий фактор, как присутствие в Адрианополе действующей армии и возможность... и теперь еще занять с бою столицу Турции, ...слишком мало принимается в расчет нашей дипломатией».
Но здесь в дело вмешались именно дипломаты. Враждебно настроенные
Такая позиция Англии не сулила России ничего хорошего. Из морских далей подул ветер новой войны, войны в европейском масштабе, для ведения которой не было ни средств, ни сил. Русско-турецкая война истощила как материальные, так и моральные возможности государства.
Небольшому, ничем не примечательному городку Сан-Стефано суждено было стать местом подписания договора. Доселе спокойная жизнь города была нарушена появлением в нем большого количества высокопоставленных чинов, как военных, так и цивильных. Следом за ними потянулись актеры и певички с многоязыким репертуаром: в короткий срок Сан-Стефано превратился в маленький Париж.
Раздавались и такие куплеты с намеком на Скобелева:
Хочу спросить вас, белый генерал, Не правда ли, Что вы герой войны?В ответ Скобелев сочинил шутливое четверостишие:
Мадам, я вам сказать обязан: Я не герой, я не герой. К тому же я любовью связан Совсем с другой, совсем с другой.Но шумное веселье с трудом скрывало озабоченность. Отдых, которого все так долго ждали, был нервным, напряженным.
Человек до мозга костей военный, Скобелев, как и многие другие, с кем он прошел всю войну, не чувствовал морального удовлетворения от победы. Он прекрасно понимал, что остановка русских войск у стен Стамбула, затянувшаяся дипломатическая игра не предвещают ничего хорошего России, а тем более Болгарии.
Против России складывался фронт враждебных государств, которые были недовольны условиями Сан-Стефанского мирного договора и добивались их пересмотра. Обескровленная только что закончившейся войной, Россия не могла вступить в новую войну с более серьезными противниками, чем Турция, и поэтому царь был вынужден согласиться с мнением Д. А. Милютина и Н. Н. Обручева о необходимости скорейшего заключения мира.
Наконец, 19 февраля 1878 года графом Н. П. Игнатьевым, русским послом в Стамбуле, был подписан прелиминарный договор. Согласно прелиминарию Сербия, Черногория и Румыния признавались независимыми государствами. Босния и Герцеговина получали автономию. Болгария также становилась автономным княжеством, в состав которого входила Македония. По договору она обязывалась платить дань Турции.
Несмотря на то, что договор в полной мере не оправдывал расчетов русского правительства и балканских народов, значение его велико. Особенно для Болгарии, которая после пятивекового турецкого господства становилась, правда с ограничениями, самостоятельным государством. Однако, как показали дальнейшие события, даже в таком виде мирный договор вызвал гневную реакцию Англии и Австрии. Ни одна из этих стран не желала допустить образования сильного славянского государства, каким могла стать Болгария. Не осталась в стороне в своем стремлении оторвать лакомый кусок и Германия.
Итоги войны
Русское общество, задолго до того как историки засели за обработку материалов и описание войны с Турцией, сошлось в главном: все усилия, затраченные Россией на подготовку боеспособной армии, и финансовые расходы на ведение войны оказались не напрасными, единоверцы получили долгожданную свободу из рук русских солдат и офицеров. Реформы организационные, технические, моральные доказали свою жизнеспособность. Русские военные убедили мир, что не даром едят народный хлеб и готовы жертвенно служить Отечеству!
В боях и сражениях держала экзамен целая система взглядов на обучение войск, на управление ими, на способы и приемы ведения боевых действий и их боевого обеспечения. Какие обретения обогатили военное искусство как науку? Прежде всего руководимые Н. Н. Обручевым штабисты сумели убедить высшее руководство государства и армии в необходимости глубокой разработки плана кампании. Не станем осуждать их, не все безоговорочно укладывалось в его прокрустово ложе, да и сиятельные исполнители, как показало время, оказались не на высоте положения и вносили чересчур опрометчивые коррективы. И все же план, даже такой небезгрешный, действовал. Напомним о его масштабе – одновременно с военными действиями на Дунае война шла и на Кавказе, не позволяя туркам маневрировать силами. Турецкое командование так и не сумело противопоставить этому плану ничего более эффектного. Отдельные успехи турок можно приписать лишь просчетам русского генералитета. Но то, что из его состава по ходу войны исчезали бездарные военачальники, свидетельствовало – уроки поражений не проходили бесследно.
Ни одна война XIX столетия не дала столь обильной пищи для размышлений многим военным деятелям различных государств, как эта война. Пороги штаба Дунайской армии Обивали соглядатаи, военные агенты, корреспонденты со всей Европы и даже Америки. Их донесения и сообщения материализовывались не только в знаках на топографических картах, но ложились в основу политики и заметно влияли на военное мышление. Ведь поля сражений в Болгарии внесли много новшеств в стратегию, тактику, стали проверкой качества вооружений. Турецкая техника явно сплоховала в войне, а вот крупповские пушки и английские ружья нанесли немало потерь русской армии.