Сколько костей!
Шрифт:
Я ударил его "кольтом" по голове. Удар застал его врасплох. Надо сказать, что "кольт" весит около трех фунтов. Он завалился на аллею. Я сунул "кольт" в карман, взял типа за лодыжки и потащил к дому. Хейман вышел мне навстречу, чтобы оказать помощь. Мы бесцеремонно втащили его на крыльцо, а потом в гостиную. Хейман с озабоченным видом выглянул в окно.
– Надеюсь, нас никто не видел?.. Я и так пользуюсь сомнительной репутацией в квартале...
– Ничего не поделаешь. Дайте мне молоток.
Он бросил на меня косой
– О, Тарпон...
Я бросил на стол снимок, сделанный "поляроидом". Хейман взглянул на него и нахмурил брови. Я обыскал убийцу. При нем были парагвайский паспорт и водительские права на имя Цедрика Каспера, две тысячи пятьсот франков наличными и чешский пистолет модели пятьдесят два с тремя запасными обоймами. И больше ничего, не считая носового платка. Я пнул его ногой в нос. От боли он пришел в себя. Он открыл глаза и некоторое время лежал неподвижно, оценивая ситуацию, затем поправил съехавшие набок очки. Я встал на колени рядом с ним, держа в левой руке "кольт", а в правой – молоток. Хейман сидел верхов на стуле возле стола в ожидании дальнейших событий.
– У вас очень плохой перелом, – сказал я. – Кости будут срастаться очень долго. Несколько месяцев. Думаю, что месяцев через шесть вы сможете уже пользоваться руками при условии регулярной мышечной тренировки. А сейчас, – я постучал по его голове молотком, и он заморгал, – вы должны мне сказать, где находится Шарлотт Мальракис, ибо в противном случае я сломаю вам второе запястье, так как ненавижу пытки. Учитывая вашу профессию, с моей стороны это будет доброе дело, понимаете? Я сломаю вам руку почти безболезненно, но необратимо. Вы поняли?
– Я понял.
Он на минуту задумался. Лежа во всю длину на спине, опираясь затылком о пол, он казался абсолютно спокойным. Он был настоящим профессионалом, но не внушал мне никакого уважения.
– Я недооценил вас, Тарпон, – наконец проговорил он. – Мы могли бы использовать вашу компетентность. Разумеется, за хорошую плату.
Он посмотрел на меня и вздохнул. После этого он сказал мне, где находится Шарлотт. Хейман принес карту парижских окрестностей, и Каспер подробно объяснил нам маршрут. Он нарисовал нам словами план дома и назвал число людей, которые могли там находиться. Хейман направился к двери.
– Я выведу свою "аронду".
Я снял с руки сломанные часы "Келтон", бросил их в угол и надел на их место золотые часы Каспера "Ролекс". Они показывали четырнадцать часов тридцать пять минут.
– Каким образом вы взяли Шарлотт Мальракис?
– Вы человек одинокий, Тарпон. Кроме Хеймана и этой девушки вы ни с кем не общаетесь.
Я даже не мог бы сказать, что общаюсь с Шарлотт Мальракис, но промолчал.
– Я пришел к ней, – продолжал Каспер, – увидел у нее ваше пальто и пиджак. Мадрье едва не попал в вас.
– Почему к ней? Почему не сюда? – спросил я.
– Случайно.
Хейман вернулся в комнату с металлической проволокой, щипцами и охотничьим ружьем "беретта" двенадцатого калибра. Мы подняли Каспера, вывернули назад его левую руку, приподняли его левое колено почти до уровня подбородка и тщательно связали его железной проволокой в этом положении.
– Спасибо за комфорт, – произнес Каспер.
– Расскажите мне о Фанче Танги.
– Нет. Для этого вам придется пытать меня, Тарпон.
При этих словах он подмигнул мне и даже улыбнулся.
– Если ваши парни что-нибудь сделали Шарлотт, – пообещал я, – то я просто убью вас.
Он ничего не ответил, но продолжал улыбаться.
Хейман надел канадскую утепленную куртку, вышел во двор и подкатил к крыльцу свою старенькую "аронду". Прыгая на одной ноге и опираясь о стены, Каспер добрался до выхода, и мы помогли ему спуститься вниз по ступенькам. Мы устроили его на месте смертника, Хейман сел за руль, а я – на заднее сиденье. Ружье лежало сзади на полу.
Мы выехали на кольцевую дорогу через Ванвские ворота, затем свернули на южную автостраду и проехали шестьдесят километров до Ашер-ла-Форе. Каспер не стонал, а только елозил по сиденью, хотя нетрудно было предположить, что он ощущал.
Мы свернули с автострады, я направлял Хеймана, глядя на карту. По узкой проселочной дороге мы на приличной скорости проехали мимо злополучного дома. Это был старый охотничий дом, расположенный в пятидесяти метрах от дороги, на опушке леса. Мы проехали вперед еще метров шестьсот – семьсот, углубившись в лес, и остановились. Мы привязали Каспера железной проволокой к рулевому управлению и заклеили ему рот пластырем.
Хейман взял из багажника "аронды" пустую канистру для бензина и перекинул ружье через плечо. Мы подошли к охотничьему дому и остановились. Я посмотрел на Хеймана.
– Обо мне не беспокойтесь, – сказал Хейман. – Будем делать, как договорились.
Он направился к дому, подошел к входной двери и постучал. В куртке на меху, с ружьем и пустой канистрой он имел совершенно безобидный и немного придурковатый вид. Я поставил колено на землю и направил на дверь чешский автомат, который держал обеими руками, опираясь боком о ствол дерева, как делал это на учениях в национальной жандармерии.
Никто не открыл дверь.
Хейман снова постучал и украдкой посмотрел на меня. Мы знали, что в доме должны находиться два типа, один из которых охранял Шарлотт в мастерской, а другой обретался в центральной комнате, в которую и вела дверь. Надо было взять под прицел одного и заставить его позвать другого. План был простым, но с изюминкой.
Поскольку дверь никто не открывал, Хейман нажал свободной рукой на ручку и приоткрыл створку, что было очень глупо с его стороны, так как теперь он загораживал мне отверстие. Я услышал, как он спросил вполголоса: