Сколько стоит ваше сердце?
Шрифт:
"А ведь он, похоже, любит, — подумал Монтрез, — и очень сильно. Сам этого пока не понял, прикрывается государственными интересами, шахтами, своими правами — но его сердце задето. Да-а. Трудно придется Винкеру… Император не из тех, кто легко отдает то, что считает своим".
— Вне всяких сомнений, Ваше Величество. Дьюри, — новый адъютант вырос, словно из под земли, — передай, чтобы мне подобрали коня. Любого, но, желательно другой масти, чем жеребец маршала. Не будем путать людей.
— Значит, слава полководца, взявшего укрепленный город без потерь — Керу. А слава карателя — тебе? —
— Светлому — Небо, темному — ад, — известной поговоркой ответил Эшери, — а мое от меня не уйдет. Помянем Кера — и будем отряд набирать. Мне хватит сотни.
— Тогда зачем набирать? — хмуро спросил Райкер, — Бессмертные пойдут. В Атре Марк пропал… Они за него весь город с землей сравняют — не промедлят.
— Это как раз то, чего я хочу избежать, — качнул головой Эшери. Голос его, такой же негромкий, ощутимо похолодел, — Мы идем не мстить, а карать мятежников за совершенное преступление. Все, кто пойдет со мной, должны понимать, что мы несем не смерть, но справедливость.
— Вызывая сюда, я не хотел, чтобы и эта обязанность свалилась на тебя, — в антрацитовых глазах мелькнуло почти сочувствие. Или что-то очень близкое.
— Ничего. Палач — это всего лишь работа. Если она не приносит наслаждения, то и душу не пятнает.
— А репутацию? — спросил Райкер.
Монтрез задумчиво улыбнулся, глядя сквозь бокал сухого, несладкого вина на старого генерала.
— Репутация… Такая репутация может оказаться очень полезной. Вы ведь понимаете, господа, что с падением Атры ничего не заканчивается? Где-то шляется то ли сорока, то ли семидесятитысячная армия Света, Кесар даже не думает сдаваться, Кайора горит, Шатерзи и Каротта мечтают отложиться. В такие сложные времена жупел — вещь далеко не лишняя в хозяйстве.
— И ты добровольно предлагаешь себя на роль такого жупела? Всеми проклинаемого и ненавидимого посланца ада?
— А что? — в зеленых глазах сверкнули насмешливые искры, — Роль-то моя. В конце концов, все знают, что демоны, когда являются в личине человека, необыкновенно хороши собой. Помянем маршала. Тропою света облака ему под ноги до самых врат…
— До самых врат, — хором повторили император с генералом.
Баллисты старались, но не смогли пробить щит, который держал Эшери. А ворота они просто вышибли воздушным кулаком — и вошли. Не как хозяева — хозяев у этого города больше не было, кому нужны развалины? Разве — ученым, но те между собой всегда договорятся и поделят его мирно.
Белый Хорек прятаться за спинами младших жрецов не стал, вышел на встречу. Доспех ему шел — в сверкающих латах, с развевающимися по ветру светлыми волосами он был похож на посланца Облачного сада. Ласти, наверняка, признала бы сразу.
— Надеюсь, все с утра помолились? — осведомился Эшери, — спрашиваю ради вашего посмертного блага, потому что мне, если честно, все равно.
— Ты не веруешь в Святых Древних, еретик? — ужаснулся жрец, — да как же они тебя до сих пор терпят?
— Хороший вопрос, — мягко улыбнулся Монтрез, — но не ко мне. Через пару мгновений вы будете иметь честь задать его самим Святым Древним… если к тому времени не пропадет желание.
Кот вскинул руки и огненная
Эшери обернулся и встретился глазами с теми, кто пошел за ним на эту миссию. На него смотрели по-разному: спокойно, сурово, выжидающе, даже испуганно. Восхищения не было.
Если бы он увидел в глазах своих людей это чувство — немедленно отослал бы назад, или… Зачистка взятого города — опасное дело, случится может все, что угодно.
Но офицеры подобрали ему хороших солдат. Как раз — нужных. Тех, кто наслаждался ремеслом палача, среди них не нашлось.
— Делим город на квадраты и прочесываем весь, от чердаков до подвалов. В переговоры во взрослыми не вступать — каждый, кто здесь остался, враг. В городе могут быть дети — испуганные, спрятавшиеся.
— Их — в лагерь? — уточнил один из сержантов.
— Да, но связанных либо воздушными жгутами, либо веревками.
— Детей?!!
— Религиозные фанатики бывают очень юными. Чем моложе мозг, тем легче его промыть. Поэтому — не поворачиваться спиной, не ломать линию щитов, не подставляться. И — не оставлять за собой живых двуногих. Кошки пусть живут.
Ступая медленно, осторожно — и неумолимо, заглядывая в каждый дом, каждый подвал и методично отжимая оставшихся жрецов стеной воздушного щита от возможности спасения, Кот вел свой отряд по городу. Уже, можно сказать, мертвому городу.
Атра прекратила свое существование…
Часть 5. МЯТЕЖ
Глава 33 ПОРТРЕТ
Обоз в Томри должен был уйти еще утром, по холодку. Но с рассветом никто никуда не двинулся. Кто бы сомневался! Воля Императора проиграла тысяче бытовых мелочей.
Сначала выяснилось, что не хватает телег и лошадей. Забирать их у крестьян было нельзя, это понимал даже Дайстри. Когда задачу кое-как решили, за счет переформирования обоза, в полный рост встала другая — подготовить Томри к прибытию беженцев не получалось.
Когда с лагерем не удалось связаться с помощью маленького походного зеркала, Эшери списал это на свою неопытность и приказал явиться магу-зеркальщику.
Но когда и у того ничего не вышло — заподозрил неладное. Спустя две клепсидры и три заковыристых молитвы Темным богам, выяснилась неприятная вещь: зеркала "умерли". От чего случилась аномалия, как далеко она простиралась, на сколько… если кто и знал, то наверное только те самые, не к ночи помянутые Темные Боги.
Маги только разводили руками и твердили что сие — невозможно.
Услышав это в первый раз, Эшери в досаде дернул плечом. На второй — насторожился. Был среди его новых знакомых специалист как раз по "невозможному". Исчезновение Алеты, столб голубого света и "мертвые" зеркала: все это как-то настолько логично укладывалось в схему, что и захочешь разделить, а уже не получается. Приросло.
Размышления нового маршала прервал Дьюри, расторопный паренек, ничуть не похожий на манерных павлинов Кера.