Сколько стоит ваше сердце?
Шрифт:
— Как это — нет? — удивился Второй, — обязательно есть. Слева, в десяти шагах от тропы. Как помер — отсюда не разглядеть, темно. А время я скажу — дня не прошло.
— Ты — некрос? — удивился Маркиз.
— Вот еще, — Второй дернул плечом — я вообще не маг, даже близко. Просто нюх хороший. Покойник совсем свежий, на здешнем солнце он уже завтра пованивать начнет, а через несколько дней сюда не войти будет. Если пустынные собаки раньше не подсуетятся.
— А почему их до сих пор нет?
— Потому что умные. Тут жрец поработал,
— Что это значит?
— А все просто, командир. Пока эта душа семь человек по облакам не отправит, сама будет тут сидеть, как привязанная.
— Вечно? — горестно охнул Пятый.
— Ага, щаззз! Такие заклятия вечными не бывают. Обычно они кратные, если семь человек — так и суток семь.
— Нас пятеро… А люди здесь ходят редко. Он такой шанс упустить не может.
— Так, может, того… Поговорить с ним, пропустит? Свой же? А мы ему семерых бритых пригоним.
Горячий ветер взметнулся вокруг отряда, кинул горсть песка в лицо говорившему, целя в рот и немедленно опал.
— Он не свой. Он — бритый. Фиолец.
Бойцы переглядывались, и глаза у всех были одинаковые: злобно-обреченные. Не даст им покойник пройти дальше, и, хорошо, если назад выпустит.
— Не выпустит, — подтвердил Второй, — Мы — его надежда на какое-никакое, а посмертие. Он ее не упустит. Никто бы не упустил.
…Вляпались! Всеми ногами и по самые уши. Следовало ожидать, что просто не будет. Но такой подлянки даже от Демона никто не ждал — своего же солдата пустить на ловушку. Вот мразь то, простите Святые Древние.
— Значит так, — Хан довольно успешно делал вид, что ничуть не волнуется, а Марк — что верит, — ты хоть и дворянин, но безземельный. Значит — суд будет носить обвинительный характер. Понимаешь, что это значит?
— Что я, по определению, виновен. Но мне дадут возможность оправдаться, — кивнул Марк.
— Хорошо. Понимаешь. Обжалование… Обжалование приговора только одно — судебный поединок. Но тебе и это не светит. Понимаешь, почему?
— Судебный поединок — это, фактически, божий суд, а я — атеист.
— Не хочешь принять милость Храма? Все-таки дополнительный шанс. На суде будет жрец и к новообращенным они куда как ласковее. Может, даже вступится.
Винкер вскинул брови:
— Большой — а в сказки веришь?
— Просто стараюсь помочь.
— Ты и так помог. Не грусти. Разберусь. — Винкер был благодарен другу, и даже больше не за наставления, а за возможность вымыться в теплой воде с мылом и чистейшую, даже слегка подкрахмаленную белую рубашку. В такой, если что, даже на виселицу идти приятнее, чем в тех грязных тряпках, в которые превратилась его одежда после всех приключений.
— Мне жаль, что я сам не могу судить.
С этим Марк согласился. Займи судейское кресло Гамсун, было бы куда как проще. Но — простолюдин не имел права судить дворянина, хоть и простого шевалье.
— Удачи тебе, и… хоть ты и не
Марк криво усмехнулся.
— Призывай лучше Бездну. Она скорее откликнется.
— Если понадобиться, я и демонов ада попрошу, — Хан положил руку на его предплечье, несильно, ободряюще сжал. — Иди. Пора…
Суд проходил в здании городской управы и до нее еще нужно было добраться.
По дороге Марк развлекался предположениями, кто будет его судить. Если бы он был одним из высоких лордов, вроде Монтреза, то в состав суда непременно вошел бы или сам император, или кто-то из его ближайших родственников. Но как аристократ он никто и звать никак.
С другой стороны — мятеж, попытка занять трон. Это, однозначно, прерогатива высшей знати и его судил бы лорд, даже, останься он простолюдином. Значит, будет кто-то из глав провинций. В столице сейчас князь Гевор, Рудим из Валендора и кто-то из Шадди. "Кого-то" отбрасываем сразу, судить может лишь полноправный лорд. Гевор — ближайший родственник Алеты, считаем — пристрастен. Значит — Рудим. И это неплохо. Умный судья в его положении просто подарок судьбы.
Жрец может быть любым, гадать бесполезно, да и ни к чему — он будет против Марка. Винкер никогда не скрывал свое истинное отношение к Храму, так почему сейчас Храм должен поддержать его? Просто потому, что Марк ни в чем не виноват?
Если бы вешали только виновных, это мир был бы Облачным садом.
Третий член суда должен быть военным, но армия далеко и воюет. Значит, возьмут первого попавшегося лейтенанта гвардии. И попадется Шанту. Просто потому, что он попадается всегда.
Еще в бытность свою стражем резиденции Марк подозревал, что капитан гвардейцев просто терпеть не мог дурака и пользовался случаем отослать его куда угодно, хоть ненадолго.
Неожиданно возок дернуло, да так, что он едва не перевернулся. Марк едва успел выставить ноги вперед и упереться в противоположное сиденье. Тонко заржала лошадь, послышалась ругань возницы… и вдруг вздрогнула крыша, так, словно кто-то на нее прыгнул с размаху.
Звякнул сбитый замок и в возок вместе с утренней прохладой просочился… человек. Невысокий, щуплый. Без особых примет. Лицо — под амулетом не вспомнишь, настолько никакое. Глаза вроде бы темные, нос вроде бы прямой, подбородок… как у всех. Обычный подбородок.
В Винкера что-то полетело. Марк схватил — на рефлексах. Разжал ладонь. Сначала показалось — шенга. Нет… круг полый, но в нем не два треугольника, совсем другой символ: три сцепленных открытых угла. Марк его не знал.
Он поднял глаза, надеясь на объяснение. Зря.
— Одевай, — велел человечек, — под рубаху. И, если суд повернется так, что совсем не выскочить, покажи этот знак жрецу. Только жрецу, больше никому. После суда заберем.
— Кто вы и чем я должен буду расплатиться за вашу помощь? — спросил Винкер, пропуская цепочку меж длинных пальцев с аккуратными, квадратными ногтями.