Сколько стоит ваше сердце?

Матуш Татьяна

Наемники, деловито и беззлобно переругиваясь, а, скорее, просто общаясь в своей манере, осваивали укрепления. Собранные баллисты заняли места.

Командир влет выцелил Винкера в небольшой толпе и подошел, на ходу протягивая руку.

— Приветствую. Стратег? Не молод?

— С годами исправлюсь, — хмыкнул Винкер.

— Добро. Люблю оптимистов. Укрепрайон правильный, у Дивера фортификацию учил? Он все так же на лекциях сам себя за нос тянет?

— Вы академию заканчивали? — слегка удивился Винкер.

— Ты, —

поправил наемник, — Да. Только лет на десять раньше.

— Интересное у тебя имя.

— Это не имя. Это моя профессия. Значит, там, внизу — плохие парни. Что с ними сделать, стратег?

— Ого! А что можно?

— Все. Только испарять не проси, нам головы нужны целые. Это у тебя — жалование, а мы с ножа едим.

— Парни, — Винкер в полном восхищении покачал головой, — вы просто посланцы из Облачного Сада.

Наемники дружно заржали, словно услышали свежий анекдот. Беда сдержанно улыбнулся.

— Обычно мы квартируем двумя этажами ниже, — пояснил он, — там где песок горячий. Климат хуже, зато компания отличная.

Как-то незаметно и очень ловко Беда сгреб Винкера за плечи и, вытащив из толпы, оказался с ним у самого бруствера.

— Смотри, стратег, — негромко заговорил он, — вон те две сосны в пейзаже явно лишние. Их нужно было свалить. С водой ты хорошо придумал, но если фиольцы их уронят в нужную сторону, а это не сложно и не долго — они до вас по ним как по парадной лестнице дойдут. Это первое. Второе — там, с мостков, бритые портки стирают? Чего не заминировал? Постеснялся?

— Там ежи…

— Ежи — хорошо, только враг — не дурак. Щиты обул и прошел по твоим ежам весело и спокойно. Надо было сначала ежи, а вторым слоем — магическую противопехотку, и запитать от накопителя. Чтобы на шиты реагировала. В академии таким мелким пакостям не учат, а они бывают крайне полезны.

— Есть и "в-третьих?"

— Есть и "в-пятых", но там уже не так критично. Хотя может преподнести пакостный сюрприз.

— Я был уверен, что предусмотрел все.

— Всего не предусмотришь. Смотри на один шаг дальше, чем враг — этого вполне достаточно.

На криво, но добротно сложенный забор неожиданно опустилась пестрая птица и, попрыгав взад — вперед, примостилась рядом, совершенно не страшась людей. Марк бы и внимания не обратил, а Беда смерил ее пристальным взглядом и стремительно нагнулся за камнем.

Когда он выпрямился — без камня, птицы уже не было.

— Бритые совсем обнаглели, — заметил он. — Ничего, полечим. Тебе они, вообще, в каком виде нужны?

— В смысле? — не сразу сообразил Марк.

— Мертвом, живом, сонном, связанном? Ты же стратег — ставь задачу.

Винкер на несколько мгновений ушел в себя.

— Я уже сутки голову ломаю… Они осторожны. Думал, после того, как мы тут их передовые части

положим, они сюда всем корпусом нагрянут. А они стали у Руты — и ни ногой. Вот как их с места сдернуть? Может быть, ты знаешь?

— Вылазка нужна, — кивнул Беда, — ну вот и определились. Срок перемирия мы, конечно, выждем — играть нужно по правилам, особенно когда нам это выгодно. Но штурма ждать не будем.

— Сами их потреплем? — загорелся Марк.

Беда кивнул.

— Только вот что: скажи своим, чтобы за нами держались и линию щитов не ломали. Пойдете вторыми. Зеленые вы еще… хотя, после Южного войдете в легенды.

— Я бы предпочел, чтобы парни остались живы, и Бездна с ней, с легендой.

— Мы — солдаты, судьба не спрашивает. Не грусти, стратег. Смерть не все берет — лишь свое берет. Теперь слушай дальше: шумнем вот здесь, где посуше… Потом ребята останутся бритых учить, а мы под шумок утечем по ручью к Руте. Надо глянуть на этих осторожных, и не зеркалом, а глазами, так оно всегда вернее. Зеркала врут, сволочи.

— Как утечем? Под невидимостью?

— Даже не вздумай! — цыкнул Беда, — Бритые на невидимость первым делом сигналки ставят, везде, даже у огородов с репой. Так пройдем. Ты хорошо плаваешь? Ну вот и поплывем, Небом укрытые.

Сзади послышался странный, нехарактерный для лагеря шум. Винкер обернулся и узрел дивную картину: наемники увлеченно ломали забор у Храма, отковыривая доски. Причем, не все подряд, а с разбором — подходили и придирчиво выбирали себе доску, прежде, чем выбить ее одним мощным ударом с ноги.

— Это — то за каким надом? — удивился он, забыв возмутиться на счет осквернения святыни.

— Увидишь, — подмигнул Беда, — будет весело.

Над фиольским лагерем медленно и торжественно всплыл красный шар, отмечая окончание перемирия. Загудели дудки, собирая бойцов. Все было очень красиво и торжественно…

А потом начался бардак! Одна за другой свистнули баллисты, отправляя в полет горшки с горючей смесью, и стройные ряды бритых смешались, срочно перегруппировываясь и выставляя щиты.

Генерал Райкер оглянулся на своих ребят и вынул шпагу.

— За Императора!

— За Аверсум, — дружно ответила сильно поредевшая сотня.

— За наличные!!! — громко, с каким-то даже подвизгом взревели за их спинами наемники Беды, вскочили на бруствер, с трофейными досками под мышками и шумной волной обрушились вниз.

Беда первым кинул свою доску на землю, прыгнул на нее с разбега и с сумасшедшей скоростью понесся вниз, разбрызгивая грязь.

Его дикая, но отлично дрессированная свора, если и отстала, то на пару ладоней. Солдаты регулярной армии смотрели на этот беспредел опешив, как будто на их глазах открылись врата ада и оттуда вырвались наскучавшиеся демоны.