Скоморох
Шрифт:
Казалось бы, результат, не внушающий оптимизма. Ну побуцкали друг друга, пустили друг дружке кровушку, ну и что с того. Все остались на своих местах, осажденные – в крепости, осаждающие – в поле и все
Хотя… Нет сейчас штыков. Есть багинеты, клинок, который нужно заколачивать рукояткой в ствол, – они, заразы, так плотно входят, что потом устанешь их оттуда извлекать. Если забил, то все, до конца сражения забудь, как стрелять из мушкета, потому что у тебя в руках короткая пика. Вот и выходит: и брешь в стене пробита, и все на прежних позициях, а наступило некое равновесие. Этот баланс, пожалуй, теперь не сумеет изменить и подход
Война, как-то в одночасье начавшаяся, так же быстро прекратилась. Были и послы, и подписание договора, и все остальные прелести. Вот только никто не сомневался: брячиславцы, как всегда, будут следовать букве договора, а гульды нарушат его тогда, когда посчитают себя готовыми к этому. Обычное в общем-то дело.
Но Виктора вовсе не устраивало такое положение дел. Не мира хотела его душа, а жаждала смертей. Даже несмотря на то, что, пока враг не покинул пределы княжества, он успел из засады уничтожить еще пятерых солдат и одного офицера. Удалось ему устроить и взрыв бочонка с порохом прямо посреди строя роты пехоты, движущейся по дороге. Скольких он там приложил, бог знает, но многих, это к гадалке не ходи.
Так что его мысли были о чем угодно, но только не о мире. Разумеется, никто не стал спрашивать или учитывать его мнение, но никто не запретит ему пускать гульдам кровь и дальше. Пусть тайно, как тать, но он свою войну продолжит.