Скорбь преисподней
Шрифт:
Пиджаками в армии называли тех, у кого в учебном заведении была военная кафедра, и такие на службу попадали сразу при интересных погонах, или не попадали вовсе. Называли их так отчасти из зависти, потому что большинство начинало службу солдатом, а это, скажу вам, звание ниразу не интересное.
После обмена приветствиями все собрались за стол. Стол был красивый, знатный, из морёного массива, выдержать мог на своих плечах, казалось, целого оленя, или даже медведя, но держал пару склянок местного вискаря и пивные стаканы – под него же. Из закусок по центру стояла неприкосновенная пепельница с фисташками,
– Узнал сегодня, что мой неретивый наркотиками балуется, проводил воспитательную беседу, поэтому пришлось задержаться.
– Да где он их нашёл в нашем городишке?
– Знаешь, Шерстяной, я как-то не спросил, где он их нашёл. Но где-то нашёл…
– А я слышал про это, в «Африке» распространяют.
– Что за Африка? Виктор.
– Да ночной клуб, сержант.
– Детей травят, нелюди.
– Я не думаю, что там кто-то кого-то заставляет.
– Эти так называемые дети ещё не способны осознать, что можно, а что нельзя; поэтому и продавать им нельзя, точно как алкоголь в магазине.
– И алкоголь им в магазине продают тоже.
– Да-да, и сигареты.
– Если парень в шестнадцать лет, у которого нет денег между прочим, решил раздобыть денег, конечно же, нечестным образом на наркотики, коим образом всем известно, что их принимать нельзя, то… ничего хорошего из этого человека не выйдет.
– Если человека вытащить сейчас из бездны, в которую он добровольно пришёл, то тогда у него появится шанс одуматься в будущем и прожить жизнь достойно. Если шанса ему такого не дать, то он и не одумается, или одумается, но поздно, – хорошо подумавши, вмешался Яроврат в дискуссию.
– Мне понятен ход твоих мыслей, Ярый, – поддержал сержант. Продажу наркотиков в нашем городе надо прекратить. Я попробую разузнать через знакомых про Африку. Сначала разведка, потом действие. Ну а сейчас, господа, предлагаю покер.
Спустя три дня на полигоне.
Впервые за всё время существования буйных мы не пьём, не развлекаемся, не треплемся ни о чём, мы снова ощущаем себя нужными и занимаемся делом, своим делом. Пока дожидались сержанта с новостями, занялись стрельбой в тире, где и обнаружили, что навыки стрельбы утеряны напрочь; и если раньше мы могли всё списать на лишние промили в крови, то теперь всё совершенно ясно, навыки утеряны. Бестолковую трату боеприпасов остановил вернувшийся сержант, собрав всех в учебном классе, где и начал совещание.
– Итак, парни, я разведал про Африку и её обитателей, и вот что я вам скажу: никакие это не обезьяны и даже не лемуры… Хозяева клуба – банда таких же, как мы, старых вояк, воевали в том же аду, что и мы. Правда, наёмники. В Африке они действительно занимаются продажей наркотиков, но… на часть вырученных денег они покупают хорошее оружие и снаряжение для нашего брата, в горячую точку. Так что… что делать будем?
– А что изменилось, сержант? Мы вроде как собирались остановить продажу наркотиков в нашем городе?!
– Да много что изменилось, пиджак: во-первых, это наши братья, во-вторых, они помогают нашим на фронте, там действительно не помешало бы ещё что-нибудь кроме калашей.
– А в-третьих, мы можем и не справиться с ними…
– Это-то да, молодцы они, конечно, молодцы, да вот только детей наших на
– Каких детей? Я слышал только про отпрыска Инокентия, а остальные их клиенты, я предполагаю, это отбросы, нарики.
Этот спор мог длиться бесконечно – у доктора был свой интерес и обида, у сержанта чувство любви и гордости за то, что они помогали фронту, Виктор, возможно, посцыкивал, а Яроврат… Яроврат прекратил эту дискуссию.
– Так или иначе, продавать тут наркотики для своих же горожан – нелучший вариант заработка. Я думаю, надо поговорить, наверняка мы найдём общий язык.
Все согласились. Сержант через общих знакомых договорился о встрече, и уже на следующий день буйные полным составом сидели в Африке. Оружие с собой всё же взяли, но это было несерьёзно. Клуб «буйных» был безобиден перед африканцами. На фоне поджарых, молодых ребят, сильно превышающих их числом они выглядели как оно есть на самом деле, кучка ветеранов, и оружие в их руках ничего не меняло, ибо у африканцев оно тоже было. Встреча проходила на втором этаже клуба, в зале не для посетителей, но сейчас посетителей в клубе не было вовсе – специально для встречи хозяева сделали выходной – мало ли, стрельба, лишний шум…
Второй этаж представлял собой одну большую комнату без хорошего ремонта, в гаражном стиле, с висячими лампами дневного света на проводах и пожелтевшей советской плиткой на полу. Но там было всё, что необходимо для счастья бывшему солдату. Длинная барная стойка из перевернутых на бок полок, применяемых в автосервисе. Дребезжащий холодильник, неизвестного производства, выцветши-бежевого цвета, с хромированной ручкой. Полуразобранный оранжевый советский мотоцикл «планета спорт»; тридцать лет назад это была мечта советского подростка, но нерушимый рухнул, вместе с мечтой миллионов, и мотоцикл всем своим видом доказывал это – нет ничего нерушимого и вечного. Ближе к центру находились пара бильярдных столов и картёжные, за одним из которых и разместились буйные, весь клуб буйных и один парень от Африки; остальные африканцы были разбросаны по комнате в хаотичном порядке.
– Итак, парни, очень рад вам, слышал про вас много хорошего, – заговорила мятая кепка с неприятным лицом при шраме. – И всё же, чем обязаны? Хотите в наши ряды?
– Даа неет, что вы… – ответил сержант, выдавая себя за главного; впрочем, он и был у нас главным, несмотря на то, что это не обсуждалось, так сталось само собой, – мы по другому вопросу. Нам не очень нравится, что вы кормите посетителей наркотиками. Это всё-таки горожане, среди которых есть несовершеннолетние подростки, чьи-то дети…
– Ааа… идейные… – продолжила кепка нагловатым тоном. – Мы тут никого не подсаживаем и не уговариваем, люди сами целенаправленно приходят за дозой. Свинья везде грязь найдёт, не купят у нас, купят где-то ещё, всё равно купят… А нам деньги нужней, чем конкурентам, мы на них покупаем достойные игрушки для фронта. Так что, совесть нас не мучает; и, кстати, служителей закона тоже на нашей стороне, – похвастался неприятный при шраме, акцентируя внимание на том, что у них всё схвачено. – А если, совершенно случайно, кто-то из ваших отпрысков, – продолжала мятая кепка, – приобретает наше снадобье, вы скажите, кто, и они его больше не получат, ни у нас, ни где-либо ещё.