Скорпион

Гаглоев Евгений Фронтикович

– Что? – нахмурился Повелитель Кукол. – Я же говорил тебе…

– Но обстоятельства немного изменились! – изогнув бровь, продолжила баронесса. – И продолжают меняться…

Повелитель Кукол вдруг ощутил сильное жжение в горле. Он вытаращил глаза и закашлялся. Жжение усиливалось. Казалось, все в его гортани распухает. Фрида тихо рассмеялась.

– Вино в твоем бокале было отравлено, – со злорадством сказала она. – А это – противоядие. – И она извлекла из складок платья небольшой хрустальный флакон. – Или ты сейчас же отдаешь мне свой Зерцекликон, или ты умрешь в страшных муках. И никто тебе не поможет.

Повелитель

Кукол хотел позвать на помощь, но из его уст вырвался лишь тихий хрип. Он бросился к дверям, но Фрида вскинула руку и выкрикнула заклинание. В воздухе раскрутилась большая огненная пентаграмма и наглухо запечатала двери. На стене в лучах магической звезды полыхали огненные символы, и теперь никто не смог бы открыть эти двери. Только человек, владеющий магией.

Из-за портьер появилась женщина в темном форменном платье горничной. Повелитель Кукол в ужасе взглянул на нее. Лицо служанки скрывала зеркальная маска. Это была Локуста!

– Твари! – прохрипел старик, схватившись за горло. – Вероломные ведьмы!

– Локуста всего лишь заменила твою служанку, – рассмеялась Дама Теней. – Твоя беда, Аркадий, в том, что ты никогда не обращаешь внимания на прислугу! Даже на тех, кто подает тебе еду!

Повелитель Кукол начал медленно оседать на пол. Все его внутренности, казалось, плавились в огненной лаве. Он не мог дышать.

– Зерцекликон! – жестко потребовала Дама Теней.

И старику ничего не оставалось, как подчиниться. Повелитель Кукол расстегнул бархатный пиджак и рванул на груди цепь. Его Зерцекликон полыхнул яркой вспышкой и стал сиять все тусклее и тусклее.

Он швырнул медальон Локусте, и та на лету схватила его. Баронесса в ответ бросила ему флакон. Повелитель Кукол не поймал его и вместе с пузырьком упал на пол. Трясущимися руками он выдернул пробку и с жадностью сделал глоток.

Фрида фон Шпильце вышла из-за стола и с неприязнью взглянула на корчившегося на полу старика.

– Жаль, что так вышло, Аркадий, – холодно сказала она. – Но ты не оставил мне другого выбора. Тебе следовало прислушаться к моим словам.

Локуста, сжимая в руке Зерцекликон, приблизилась к ней, их окутало черное облако дыма, и послышалось хлопанье множества маленьких крыльев. Когда дым рассеялся, в кабинете не было уже ни Дамы Теней, ни ее зловещей прислужницы. Лишь стая летучих мышей стремительно вылетела в открытое окно. Пентаграмма на стене погасла, и тут же двери распахнулись, и в кабинет ворвались киноцефалы с алебардами наперевес. За ними спешили перепуганные служанки.

Повелитель Кукол снова мог дышать, но с его телом творилось что-то неладное. Он взглянул на свои руки, прямо на глазах они становились похожими на конечности скелета. Кожа шелушилась и истончалась, ногти стали желтыми и длинными. Повелитель Кукол понял, что еще немного и он рассыплется в прах. Магия Зерцекликона больше не поддерживала жизнь в его теле.

Из последних сил он бросился к шкафу с химическими реактивами и распахнул его дверцы. Волосы пучками вылезали и падали ему на плечи, грудная клетка с треском проламывалась, суставы при каждом движении скрипели. Повелитель Кукол схватил нужную склянку, опрокинул в рот ее содержимое и, рухнув на толстый ковер, забился в конвульсиях. Слуги в ужасе смотрели на него, не зная, что делать.

Зелье

подействовало очень быстро, и его тело начало стекленеть. Разложение прекратилось, вскоре Повелитель Кукол уже смог подняться. Киноцефалы помогли ему удержаться на ногах. Шатаясь, старик приблизился к зеркалу и взглянул на себя. Его ждало страшное зрелище. Именно так погиб и Оракул Червей, когда лишился своего Зерцекликона. Он попросту рассыпался на груду высохших костей, ведь время, отпущенное ему, давно вышло, и жизнь в его теле поддерживалась только черной магией амулета. Повелителя Кукол ждало то же самое, но он успел принять меры. Его тело остекленело в последней стадии разрушения.

На Властелина Зерцалии из зеркала смотрел высохший скелет, обтянутый бледной стеклянной кожей. Элегантный костюм из черного бархата теперь мешком болтался на нем. Издав громкий вопль отчаяния, старик в ярости ударил кулаком по зеркалу и разнес его вдребезги.

– Ты за это ответишь, тварь!!! – взвыл он. – Не будь я Аркадий Закревский!

Глава двадцать пятая

ТОЛЬКО СЛЕПОЙ НЕ ВИДИТ ОЧЕВИДНОГО!

Марина и Матвей вышли из номера Феофании уже около полуночи. Ирина и Артем отправились по домам чуть раньше. Они жили в одном районе, и Матвей хотел вызвать такси, но девушка предложила ему пройтись пешком. После тяжелого вечера и номера, пропахшего удушливым запахом горелой древесины и ароматических трав, Марине хотелось подышать свежим воздухом, немного отойти от увиденного и услышанного. Время было позднее, но в сопровождении Матвея она никого не боялась.

Стоило им выйти из отеля, как она поскользнулась на обледеневшем тротуаре и едва не упала. Матвей подхватил ее под руку и удержал. При его прикосновении девушку словно током ударило.

– Ты замерзла? – участливо спросил он.

– Вовсе нет, – смущенно ответила Марина.

– Я чувствую, как ты дрожишь. Дрожала она вовсе не от холода, но Матвею лучше было об этом не знать. Марина мягко отстранилась и улыбнулась.

– Просто я немного боюсь, – призналась она. – Не каждый день приходится общаться с призраками.

– Ах, вон в чем дело! – понимающе кивнул Матвей. – Мне тоже немного не по себе. Я понятия не имел, что Феофания на такое способна. Конечно, я слышал все эти разговоры о том, что она из семьи медиумов, но увидеть все воочию – это совсем другое…

– Верно, – кивнула Марина. – Как вспомню этот ужасный голос и ее пустой взгляд… Даже слегка подташнивать начинает.

Они зашагали по темной улице. Путь им освещали огни уличной рекламы и гигантская луна, висевшая в черном небе. Она еще не приняла идеально круглую форму, но полнолуние приближалось. Марина снова поскользнулась, и Матвей галантно предложил ей руку. Как ни старалась она избегать прикосновений, но ей пришлось опереться о его руку. От этого девушка разволновалась еще больше.