Скорпион
Шрифт:
Когда человеку больно, то он, как правило, готов к конструктивному диалогу. Через минуту я уже знал, где куются атлетические кадры штурмового отряда «Volf».
— «Волк», что ли? — уточнил я.
— «Волк»-«Волк», — подтвердил юнец, уже находящийся в моем джипе.
— Ну посмотрим, какие вы «волки»? — резюмировал я.
— А у нас старший Макс, — решил предупредить мой новый друг, — мастер спорта по борьбе.
— Надо же и я мастер спорта, — усмехнулся. — Только по стрельбе.
Атлетический клуб по интересам находился в небольшом уютном районном стадиончике «Авангард». По ещё травяному полю метались юные футболисты. В секторе для прыжков пружинили молодые спортсмены,
С этим я был согласен, и поэтому предупредил нового друга, что его будущее находится в его же руках. Меня прекрасно поняли, и мы поплелись в помещение стадиона. Там было безлюдно, пахло искусственной кожей, фальшивыми кубками и пылью на спортивных стягах. Пройдя по коридору, остановились у двери с табличкой «Тренерская».
— Макс, меня убьет, — сказал мой спутник.
— Не успеет, — пошутил, — это лучше сделаю я, — и чужим телом открыл дверь.
«Тренерская» соответствовала своему названию: дешевенький стол, ряд стульев, полки с алюминиевыми и стеклянными кубками, на стене карта Московской области. За столом находился упитанный увалень в полтора центнера весом. Ничего не указывало о его принадлежности к современным «наци», разве только маленькие усики «а la Hitler». Сказать, что Макс удивился, это не сказать ничего. Его челюсть отпала и он был похож на борца «сумо» против которого вышел на ковер орангутанг во фраке. Чтобы не возникало никаких иллюзий касательно меня, я ребром ладони срубил своего молоденького спутника, а затем, совершив балетно-спецназовский оборот вокруг себя, нанес удар ногой в голову с гитлеровскими усиками.
Хлюпающая кровью туша обвалилась подобно тому, как обрушиваются поселки городского типа.
— Эй, старшой, ты готов к диалогу? — поинтересовался, когда мастер спорта по борьбе начал подавать признаки жизни.
— Сука, я тебя сделаю, — нет, не был готов.
— Макс, будь проще, — участливо обратился к дуралею. — Меня интересует информация, тебя — не только твое здоровье, но и жизнь твоих будущих детей. Выбирай, — и навел на пах туши пушку «Стечкина». — Отстрелю! Считаю до трех!
Что там говорить, трудно найти желающих лишиться природного богатства — без анестезии. По этой уважительной причине Макс согласился на сотрудничество, признавшись, что он только мелкая сошка в Движении. Его дело готовить молодые спортивные кадры к борьбе за чистоту расы. Основные же силы Движения находятся на спортивной базе «Трудовые резервы», что в пятидесяти километрах от столицы, и показал отметку на карте Московской области. И назвал фамилию «оберфюрера» — Рюриков.
Посоветовав на прощание мастеру спорта из «Авангарда» забыть обо всех неприятностях, я выехал в областной «штаб партии», где надеялся обнаружить следы господина Нестерового, которого, без всяких сомнений, национал-социалисты решили использовать в своих корыстных целях.
Джип уверенно летел над скоростным шоссе. Я чувствовал, что дальнейшие события будут развиваться стремительно, как праздничный огонек по бикфордовому запалу.
Редко ошибаюсь в своих предчувствиях, вот в чем дело. Увидев ржавую трафаретку «Спортбаза „Трудовые резервы“ — 2 км.» вырулил внедорожник под тяжелые лапы елей. Проверил АКМ и боекомплект к нему.
Меж деревьями бродила тишина с осенне-рыжеватым свечением. Плавал запах теплой ещё земли и древесины. То ли вечная природа благоприятно действовала, то ли предчувствие ближнего боя волновала кровь, но чувствовал себя превосходно. Вперед-вперед, без страха и упрека, menhanter!
Короткими перебежками приблизился к зоне
У кирпичного здания молодые люди в защитной форме готовились, кажется, к соревнованиям по стрельбе. Курсировали автомобили. Во всей атмосфере этого подозрительного спортивного уголка чувствовалась некая нервозность. Скоро часть отряда загрузилась в джипы и укатила выполнять поставленные боевые задачи. Парадом командовал крикливый коренастый мужичок в форме штурмовых отрядов. Я понял, что это и есть господин Рюриков в звании «оберфюрера», который сможет помочь мне.
Когда наступило сравнительное успокоение: по дорожкам бродили только два ленивых бойца, я начал движение. Петляющим шагом приблизился к первому чернорубашечнику. Запах грошового одеколона-уникса буквально сбивал с ног. Пришлось задержать дыхание, а после резким движением прихватить шею врага удушающим приемом. Он хрипнул от удивления — хрустнули коралловые шейные позвоночки… Его товарищ оказался также неспособен защитить не только великие идеи нового порядка, но и свою малокалиберную жизнь.
Потом пробираюсь по стенке к двери, проникаю в здание, легким быстрым шагом прохожу по длинному коридору. Звуки телевизора в предбаннике «Дирекция» привлекают внимание: штурмовик с мощным бритым затылком с увлечением смотрит детский сериал о животных и жует яблоко.
Фруктовый витаминизированный шар оказался последним в его мимолетной и, точно, неправедной жизни: жестокий удар приклада АКМ выплеснул из затылка мозговую кашу, похожую так на яблочную жижицу, которой хлопотливая мама кормила когда-то любимого и обожаемого бэби.
Предсмертная судорога пробивала тело охранника, а я уже рвался в кабинет, где проходило как бы производственное совещание. Только вместо ручек и карандашей у присутствующих обнаруживалось автоматическое оружие. Обстановка вынуждала работать в режиме максимальной жестокости и расстреливать всю живую силу противника. Времени и возможности проводить просветительскую беседу на эстетические темы у меня не имелось.
Обработав плотным свинцовым огнем пространство кабинета, я предусмотрительно сохранил жизнь «оберфюреру» Рюрикову, сидящему по центру стола.
И пока из пяти соратников по общей борьбе чавкала кровь, я задал ему несколько вопросов. Увы, мой собеседник находился в шоковом состоянии. Пришлось нанести ему удар в голову, а после подхватить обмякшее тело и волочь на себе, как мешок с картофелем.
Мое отступление прошло благополучно: желающих вести бой не встретил, возможно, их уже и не было? Запеленав Рюрикова, я кинул его на заднее сидение джипа. Полдела было сделано, теперь оставалось только разговорить «оберфюерера». Главное, чтобы не был чересчур идейным. С такими много мороки: молчат, пока всю кровь не попортят своим доброжелателям.
Проехав несколько километров по трассе в глубину области, я нашел удобный спуск к дикому бережку местной речки — удобный для душевного разговора. Когда вытащил из джипа живой куль, увидел, что «оберфюрер» Рюриков настроен весьма агрессивно: он корчился на земле и требовал к себе внимания. Что такое? Я вырвал из его глотки кляп и услышал такой мат-перемат…
Чтобы успокоить оппонента, уронил его, надрывающегося в оре, в речку. И воды с примесью ртути, серной кислоты и свинца объяли последователя фашистской идеологии. После того, как он поплавал лицом ниц вместе с золотыми рыбками, я задал интересующий меня вопрос о ученом, прибывшем из далекого городка Снежинск. Знает ли он его? Если не знает, тогда кто может знать?