Скрипач
Шрифт:
Переступив через распластанного на земле парня, Ник уверенно направился к подъезду, таща меня за руку, как маленькую девочку. Обрезок трубы я выбросила только перед дверью. Обернувшись, чтобы посмотреть, не преследует ли нас местная молодежь, я увидела, что они молча расползлись по домам.
— Вот уж не думала, что ты умеешь драться, — искренне сказала я. — Где ты научился этому? Если честно, то ты казался мне хлюпиком. Хотя от себя я тоже ничего подобного не ожидала.
— Здесь, — рассмеялся он. — Говорю же, что город у нас еще ничего, а вот наш «немецкий квартал» — это нечто. Он всегда был самым неблагополучным местом в городе. Что
Это признание было для меня откровением. Я никак не могла поверить в такое. Он по-прежнему казался мне тихим и немного забитым парнем. Возможно, такое впечатление сложилось у меня потому, что его самого мне почти не удавалось рассмотреть как следует, всегда очень некстати вмешивался дьявол.
Дом был кирпичным, а ступеньки в подъезде оказались деревянными. После рассказа Ника о жизни в их районе я удивилась тому, насколько чистым и ухоженным оказался подъезд внутри. Никаких ободранных стен, никакого мусора, и совершенно отсутствовал запах мочи, который у нас в доме, кажется, въелся уже в стены.
— Слушай, а тогда, у гаража, это был ты или дьявол? — Решилась я задать волнующий меня вопрос. — Кто из вас нас с Галкой спас тогда?
— Это был я, можешь даже не сомневаться… Видишь ли, я решил, что пора бы мне немного пожить свободным. А он обиделся. Вот чего я никак не мог о нем подумать, так это то, что он способен на какие-либо чувства, хотя он всегда меня уверял, что в этом отношении он не так уж сильно отличается от обычных людей. Если честно, то я до сих пор не верю в это. Мне кажется, что дьявол просто играет иногда в человека, морочит мне голову.
Когда он открыл дверь своим ключом, мне стало страшно, даже страшнее, чем там, во дворе. Матери Морозова я боялась больше, чем банды обкуренных подростков. Вот не понравлюсь я ей и все, ничего тут не поделаешь.
Судя по всему, свою мать он любит и не станет ее расстраивать.
Господи, какая же я дура!
Я попыталась взять себя в руки. Смешно, я так переживала, как будто действительно собиралась выйти за него замуж. А ведь между нами ничего не было. И он никогда даже не намекал мне на какие-то серьезные отношения и несерьезные тоже.
Дома у него было довольно скромно, но чисто. Так было у моей бабы Розы. На мебели ни пылинки. Я осмотрелась по сторонам.
— Мамы нет, она, наверное, вышла в магазин, — объявил он, и у меня отлегло
— А разве она у тебя не работает? — спросила я.
— Нет, с тех пор как я стал нормально зарабатывать, я попросил ее бросить работу. Ей и так досталось в жизни. Когда отец узнал, что я неизлечимо болен, он быстренько свалил, и она поднимала меня одна. А это, поверь, было нелегко. Больной ребенок требует много времени и денег.
Я так и стояла в коридоре, не решаясь войти в комнату, когда зашуршал в замке ключ и в квартиру вошла моложавая женщина. Увидев Ника, он бросилась к нему, обняла и стала рассматривать так, как будто не видела его целую вечность.
— Коленька, ты? Я не ждала тебя так скоро. Как хорошо, что ты приехал! Но мог бы предупредить, я бы твои любимые пирожки испекла. И не говори мне, что ты там нормально питаешься. Ресторан — это ресторан, а домашняя еда — это домашняя еда…
Тут она заметила меня.
— Да ты, я смотрю, не один. Хоть познакомь меня с твоей девушкой.
Краска бросилась мне в лицо, когда я услышала это «твоей девушкой», мне было приятно и немного стыдно.
— Ма, познакомься, это Мария. Маш, а это моя мама, Людмила Анатольевна. Ну все, девочки, пора собираться, время не ждет.
Людмила Анатольевна опешила. Такого поворота событий она не ожидала. Она перевела взгляд на меня, ища поддержки. Конечно, ведь она все знала о его прошлом, зато мне было известно его настоящее, и это волновало женщину куда больше. Но я стойко молчала, предоставив Нику право самому объяснять матери, что происходит.
— Ма, мы сейчас срочно уезжаем, — в его голосе я услышала стальные нотки, — все разговоры потом, когда окажемся на месте. Прошу тебя, собирай все самое необходимое и не трать время на разговоры. Так надо.
Видимо, этот его тон оказался убедительнее любых слов, и женщина принялась метаться по квартире, собирая в большую дорожную сумку свои вещи. Я удивилась тому, что она больше не стала задавать никаких вопросов. Моя мама так просто от нас не отстала бы, пока не выведала все, что ее интересует, и уж точно не стала бы послушно исполнять мои приказы.
Когда подъехало такси, все уже было готово. Людмила Анатольевна все время порывалась меня о чем-то спросить, но каждый раз Ник обрывал ее:
— Ма, прошу, никаких разговоров, все на месте. Так надо.
Уже когда мы выезжали из города, я заметила знакомую машину, несущуюся на большой скорости нам навстречу. Более того, я даже успела заметить лицо одного из сидящих в машине людей — это был один из тех типов, которые похитили меня, когда я возвращалась из университета. Люди Золотого Жорика даже не посмотрели на нашу обшарпанную машину, они спешили выполнить свое задание. Я облегченно вздохнула лишь тогда, когда они скрылись за поворотом. Мы успели вовремя. Еще чуть-чуть — и мы бы могли столкнуться с ними прямо в подъезде. Теперь главное, чтобы Галка оказалась дома.
Поднимаясь в лифте на девятый этаж, мы все еще продолжали молчать, словно нас кто-то мог подслушать. А перед дверью моей подруги я заметила, что Ник стушевался и уже сам не рад, что согласился на мое предложение. Чтобы успокоить его, я крепко сжала его руку.
Нажав кнопку звонка, я вдруг почувствовала присутствие кого-то постороннего рядом.
Это ощущение было таким сильным, что я оглянулась по сторонам. На площадке никого, кроме нас, не было. Но, встретившись взглядом с Ником, я поняла, что и он испытывает то же чувство, что и я.