Скрытые истины

(дилогия про одних героев)

Перевод, редактура и вычитка: Анастасия Михайлова

Дизайн обложки: Александра Мандруева

Переведено специально для группы:

ГЛАВА 1

Костас

Темно-синие

воды залива Мирабелло спокойны. В противоположность буре, назревавшей внутри меня. Тогда как вода передо мной безмятежно мерцала под лунным светом, в моем распоряжении была только ярость.

Skoul'iki1.

Я поднял стакан к губам и сделал глоток узо2, наслаждаясь жжением, распространившемся по горлу. Это лишь подлило масла в огонь гнева, пылающего во мне и грозящего распространиться подобно лесному пожару. Когда ярость выйдет из-под контроля, люди, оскорблявшие меня – чернящие имя Димитриу – сгорят в нем заживо.

Кто-то прочистил горло. Лишь один раз. Тихо. Просто напоминание пошевеливаться.

«Да, отец».

Неохотно оторвав взгляд от бухты, я посмотрел на своего нового гостя с холодным, едва сдерживаемым презрением. Skoul'iki в нашей богатой, плодородной земле. Такой скользкий и грязный, что я едва мог на него смотреть. Ему здесь не место, он портил изысканную комнату, в которой сидел.

Найлз Николаидес.

Самый обычный мерзкий червяк, который отчаянно молил, чтобы его вытащили из грязи и скормили гребаной птице. Решив игнорировать кусок дерьма с вытаращенными глазами, неловко сидевший в кожаном кресле, я обвел взглядом комнату. Все ждали, когда я начну действовать. Особенно отец.

Мне хотелось схватить Найлза за горло и сбросить с чертова балкона. Но это слишком легко. Слишком милостиво для такого человека, как он. Который воровал у нас под носом. Позволял провозить в Салоники груз без уплаты налогов Димитриу.

– Думаешь, раз мы на Крите, то не видим, что ты творишь в нашем порту? – спросил я ледяным, но снисходительным тоном.

Найлз стиснул зубы, выпрямился и покачал головой. Его приятная внешность ни капли не поможет ему в комнате, полной ненавидящих его мужчин. И хотя мой отец так и не объяснил причину, я видел чистейшую ненависть, мерцавшую в его карих глазах.

Отец откинулся на спинку кожаного дивана, на его губах появилась легкая ухмылка. Он наслаждался представлением, видя, как Найлз сидел будто бы на горячих углях под моим пристальным вниманием. Рядом с ним был мой брат Арис и тоже ухмылялся. Я стал осматривать Ариса, заставляя тем самым Найлза еще немного поизвиваться в ожидании на кресле, как червяка, которым он и являлся.

Брат очень отличался от нас с отцом – у нас обоих были темные волосы, расчетливые взгляды и вечно хмурый вид.

Эцио Димитриу и я могли сойти скорее за братьев, чем за отца с сыном. Лишь Арис выделялся своей золотистой кожей, светло-каштановыми волосами и игривыми карими глазами. Он был мягок, где мы проявляли жесткость. Дарил тепло, когда от нас веяло холодом. Слабый по сравнению с нашей силой. Арис был копией моей матери к великому разочарованию отца.

– Господа, –

неразумно начал Найлз.

Я обжег его взглядом.

– Ты здесь, чтобы слушать, f'ile.

«Друг».

Арис фыркнул, заслужив острый взгляд нашего отца. Мы все прекрасно знали, что Найлз никакой нам не друг.

По щелчку пальцев двое моих самых доверенных людей вышли из тени комнаты. Они были одеты в черное, скрывая под своими костюмами достаточно оружия, чтобы уничтожить небольшую армию. Адриан и Бэзил – самые крупные мужчины в этой комнате. Внушительные, угрожающие и жестокие. Достаточно одного кивка моей головы, и они оттащат Найлза, skoul'iki из Салоники, в kel'ari3 для последующего наказания.

Наказания кровью.

Должно быть, он почувствовал бурю, бушевавшую в моих глазах, и сделал то же самое, что и все.

Стал извергать еще больше дерьма.

– Я могу все исправить, Костас, – взмолился Найлз, настороженно поглядывая на Адриана и Бэзила. – У меня были плохие времена. Но теперь все наладилось. Давайте будем считать это займом.

Не обращая на него внимания, я подошел к столу, где стояла дорогая бутылка узо, и снова наполнил свой бокал. Я налил на два пальца прозрачного ликера и добавил льда, а затем плеснул немного воды из графина. Подобно маслу, которое пытались смешать с водой, узо помутнел, но никогда бы по-настоящему не смешался. Я поболтал содержимое бокала, потом осушил его и поставил обратно.

– Ena macheri4, – холодно приказал я Бэзилу, протянув руку.

Бэзил достал из кармана пиджака острый нож фирмы «Benchmade Nimravus». Он был всего четыре с половиной дюйма длиной, достаточно мал, чтобы скрыть, но вполне хватило бы нанести смертельный удар. Найлз был в курсе, потому принялся качать головой.

– Нет, Костас, послушай, – взмолился он. – Все это было частью моего плана. Я хотел улучшить отношения с семьей Димитриу.

Я взял нож у Бэзила и стал изучать острое лезвие.

– Объясни мне, как ты планировал улучшить отношения с нами, взимая за нас налоги и оставляя их себе, хотя именно мы позволяем судам заходить в порты, – я бросил взгляд на брата. – Может, Арис и более силен в математике, но даже я понимаю, что что-то тут не складывается.

Найлз, известный своей убийственной улыбкой и обаянием, побледнел. Между его бровей залегла морщина. Он постарел на десятилетие у меня перед глазами. Его зеленые радужки, обычно сверкавшие расчетливым блеском, потускнели. Найлз почувствовал, как смерть постучала в его дверь. Может, он и не хотел отвечать, но мы здесь, черт возьми, нравится ему это или нет.

Однако спустя мгновение Найлз вернул себе самообладание, его глаза снова загорелись хитрым блеском.

– Не складываться начало все в тот момент, когда вы десять лет назад утроили налоги, которые я должен вам выплачивать, – проговорил Найлз, не обратив внимания на убийственный взгляд моего отца. – И все же я не стал спорить. Я все исправно платил семье Димитриу.

Отец прищурился, на его шее вздулась вена. Арис нахмурился, бросив на меня вопросительный взгляд. Отец редко проявлял эмоции. Но он пылал ненавистью к Найлзу. Всегда ее испытывал. Для меня это было кристально ясно, хоть я никогда не понимал почему. Да и не спрашивал.