Скрытые таланты

В жизни каждого человека есть место подвигу. Может небольшому, незначительному, но, все же, приключению. Не всем дано быть героями, храбрыми и отважными личностями. Однако…

Моя история произошла прошлым летом. Сейчас мне кажется, что подобного не могло случиться со мной. Ведь я простой, скромный столяр. Но тогда было задето мое самолюбие. А когда задето мое самолюбие, я превращаюсь в настырного, бескомпромиссного субъекта.

Стояли жаркие

июньские дни. Небо радовало своей синевой. Природа умиляла свежестью и сочной зеленью. В городе как обычно кипела жизнь. Близилась пора отпусков. Люди в ее предвкушении с удвоенной энергией предавались трудовым будням.

Я завершал работу над полуметровой цаплей из липы – для дворика с беседкой очередного заказчика. Оставалось отполировать и покрыть лаком изделие. Оборудовав сарай во дворе своего частного дома под столярную мастерскую, я в нем коротал дни.

Часы показывали начало одиннадцатого, когда зазвонил мой сотовый телефон.

– Добрый день, Нина Владимировна! Рад Вас слышать.

– Здравствуй, Костя. Не такой уж он и добрый, этот день, – ответил из динамика мягкий, приятный голос пожилой женщины.

– А что так? Случилось что?

– Даже и не знаю, как сказать. В двух словах это не объяснить. Смог бы ты приехать ко мне? А я бы тебя блинчиками с малиновым вареньем угостила, – я почувствовал, как она мило улыбнулась.

– Знаете Вы мои слабости. Я подъеду через час. Вас это устроит, Нина Владимировна?

– Да, Костенька, безусловно.

Спустя десять минут, я стоял перед зеркалом, отмывшийся от стружек и опилок, и приведший себя в презентабельный вид. В зеркале отражался среднего роста, крепкого сложения вполне симпатичный брюнет тридцати семи лет. Еще через пять минут я уже двигался по городским дорогам в бесконечном потоке машин в своей белого цвета «Приоре».

Нина Владимировна была моей самой обожаемой клиенткой. В ее квартире располагалось много изделий моего творчества. Начиная от столов и стульев, заканчивая статуэтками различных животных. Эта старушка любила природу, запах дерева и искусство. А потому частенько делала мне заказы. Иногда казалось, она жалела меня и просто давала заработать. В те дни, когда я сидел без дела и не знал, куда себя подать.

Она жила в центре города. Любила жизнь во всех ее красках и городскую суету. Ее оптимизм и всегда хорошее настроение располагали к себе. К тому же эта пожилая женщина напоминала мне мою безвременно покинувшую меня бабушку. Из-за чего я привязался к ней всем сердцем.

Прошло пятьдесят три минуты после нашего телефонного разговора, когда я стоял на площадке третьего этажа пятиэтажного жилого дома перед дверью ее квартиры, вдавливая кнопку звонка. Дверь открыла невысокого роста стройная блондинка лет семидесяти. На ее ухоженном лице светилась улыбка. Но глаза выдавали некоторую озабоченность.

– Входи, дорогой Костенька. У меня уже все готово к обеду, – весело сказала она.

– Вы неисправимы, Нина Владимировна, – произнес я, обнимая ее как родную бабушку.

Несмотря на свой возраст, старушка была полна сил. Ее квартира всегда прибрана и чиста. В комнатах царили уют и благодать. Я часто задавался вопросом, откуда она черпает энергию для нескончаемых домашних хлопот. Мы сидели в проветренной

и чистейшей кухне за накрытым вкусной едой столом.

– Так что же произошло, Нина Владимировна? Почему Вы позвали меня? – спросил я, уплетая ее изумительные блины со сладким малиновым вареньем.

Удовлетворенная тем, как я охотно ем ее стряпню, хозяюшка поведала мне о своих переживаниях. Она рассказала, что в последнее время ей некомфортно находиться в родной квартире. Появилось странное ощущение, что за ней кто-то наблюдает. А так как у нее хорошо развита интуиция, она уверена, что ощущение это небеспочвенное. Последние несколько недель ее донимают непонятные шорохи и звуки, стуки в окна и дверь, за которыми никого нет. Находится она в трезвом уме и полном здравии и о помутнении рассудка не может идти речи. Обратиться за помощью не к кому. Дочь живет и работает в другом городе далеко отсюда, и из-за глупых переживаний не имеет возможности сорваться и лететь сюда.

– Но почему Вы обратились ко мне? – поинтересовался я после некоторой паузы. – Я ведь не полицейский, даже не частный сыщик.

– С чем я пойду в полицию? И что они обо мне подумают? Что бабка на старости лет совсем свихнулась? Я и сама не совсем уверена в своих домыслах.

– Не понимаю, чем в данной ситуации могу быть полезен я, Нина Владимировна.

– Костенька, ты мне как сын. Твоя обходительность со мной и учтивость, твое участие ко мне… Я привязалась к тебе, – с полной серьезностью говорила старушка. – Мое сердце подсказывает, что ты больше сделаешь для меня, чем наш участковый. Когда я пыталась обрисовать ему ситуацию, он снисходительно улыбнулся и посоветовал обращаться к нему только при наличии неопровержимых доказательств.

– Вы знаете, как я к Вам отношусь. В Вас я вижу свою бабушку. И конечно я не забыл, сколько добра Вы мне сделали. Просто я не компетентен в данной сфере деятельности. Оправдаю ли Ваши надежды?

– Ты творческий человек и не стоит принижать свой аналитический склад ума. К тому же я тебе заплачу за твою работу. Выручай, Костя, – хозяйка квартиры вновь подключила свои женские чары, мило улыбаясь и жалостливо вопрошая глазами.

– Вам невозможно отказать, Нина Владимировна! – засмеялся я, затем серьезным тоном добавил, – Дайте подумать с чего нам начинать.

Встав из-за стола, я подошел к окну с белой узорчатой занавеской. Участковый был прав. Необходимо опираться на факты, улики какие-нибудь. Без точки опоры уверенного шага вперед не сделать. Не верить пожилой женщине оснований не имелось. Но нужно было понять, что происходит действительно диверсия, а не случайное стечение обстоятельств. Ведь люди часто склонны драматизировать по поводу и без оного.

Между тем за окном текла жизнь своим чередом. Внизу на тротуаре сновали туда-сюда люди в плену своих мыслей и дел. По дороге мчались автомобили, перебраниваясь друг с другом. Солнечные лучи играли в кронах, выстроившихся в ряд вдоль дороги, величественных лип и каштанов. В виноградных лозах, добравшихся до окна хозяйки квартиры, веселились неугомонные воробьи, порхая от ветки к ветке. Я всегда восхищался их беззаботности и суете. Один из них сидел неподвижно и с любопытством заглядывал в окно. Что-то в нем показалось мне неестественным.