Скверна

Малицкий Сергей Вацлавович

– Наверху воздух реже, – показала Бетула на багровые вершины. – Пройдем еще немного или здесь будешь падать?

– А есть где упасть помягче? – спросил Игнис, оглядываясь. Серые камни с малой толикой зеленого мха не привлекали в качестве лежака даже на недолгое время.

– Есть, – кивнула Бетула. – Тут рядом. Приют. Постель. Родник. Все как бывает у добрых людей.

– Тогда дотерпим до приюта! – приободрился Игнис.

До приюта пришлось шагать еще часов семь, да и то лишь потому, что дорога, пусть и продолжала забирать вверх, не издевалась над путниками сверх меры. Хотя еще полсотни лиг отмерить пришлось. Хороший хозяин и лошади не дает хода больше

пятидесяти лиг в день, но человек не лошадь, идет столько, сколько надо идти. Правда, звезды, которые не видны в дневном небе, начинаются зажигаться у него в глазах, и ночь застилает веки до времени, тогда отчего же Бетула не утомилась, разве только стала еще тоньше, чем была, да глаза ее заблестели сильнее, чем ранним утром. Особенно при виде приюта, оказавшегося прочным каменным сараем, когда-то крытым соломой, от которой теперь не осталось ничего. Ничего не осталось и внутри убежища. Лежаки, двери, окна, стропила, крыша, судя по следам на стенах, полки – все пошло в топку. К тому же откуда-то ощутимо тянуло гнилью. Во всяком случае, ночевки под крышей не предвиделось. К счастью, теперь стояло лето, к несчастью, на такой высоте ночь обещала быть холодной и летом.

– Да, – с болью оглянулась Бетула. – Вижу, что не только горцы ходили по этой дороге. Горцы всегда думают о том, как будут возвращаться, и о тех, кто идет за ними. И уж во всяком случае, не гадят там, где спят. Наверное, кто-то из тех морячков, что заливает свою печаль в Ашамшу, не успел выбежать с неотложной нуждой наружу, зато облегчался и согревался у костра одновременно. А вот и те, кто не дошел до желанного порта.

Бетула вышла через второй дверной проем, что смотрел в сторону грохочущего горного ручья, и остановилась. На каменной площадке выше дома, за полсотни шагов до воды, среди следов кострищ лежали вздувшиеся трупы. Их было не меньше десятка. Но падали они на камень в разное время. Какие-то уже были полуразложившимися, а некоторые пролежали не более двух или трех дней. Лигурры и галаты, прайды и нахориты. Игнис с трудом угадывал родство несчастных по разодранной одежде и изуродованным лицам. Потрудилось над мертвыми мелкое зверье. Наверное, разбежались хищники, заслышав шаги спутников. Игнис невольно потянулся к рукояти меча. Жаль, что Бетула отказалась брать с собой оружие. Да и мешок взваливать на столь тонкое существо Игнис не мог.

– Горные лисы трусливы, – присела над трупами Бетула. – Но если их много, теряют страх. Хотя в горах есть хищники и опаснее лис. Но нет никого опаснее людей. Видишь, – она показала на культи вместо ног у некоторых мертвецов. – Среди морячков, пьющих вино в Ашамшу, есть и людоеды. Но ты не волнуйся, на корабль они не попали. Он не принял их… – добавила она мрачно. – Пойдем.

– Куда? – не понял Игнис.

– К воде, – ответила Бетула. – Вода все очищает. И здесь станет чисто со временем. Но много дождей должно будет пройти, много.

Вода в речушке, гремевшей среди камней, была ледяной. И это казалось тем более странным, что камни на ее берегу успели раскалиться на солнце, а плечи и глотки путников тоже прихватывало зноем. Зато у самой воды, которая сумела доставить в царство камня немного земли, кое-где зеленела трава.

– Пошли, – Бетула сбросила сапоги и вошла в воду. – Хорошо…

– Ты хочешь, чтобы я сделал то же самое? – удивился Игнис.

– Да, – просто сказала она. – Течение здесь не слишком быстрое, чтобы сбить с ног. Нам нужно на ту сторону. Конечно, ты можешь перепрыгнуть ручей по камням, что тут – и десятка локтей не будет. Но я советую войти

в воду.

– Только потому, что пока все твои советы оказались полезными! – пробормотал Игнис, наклонился, подхватил пригоршню воды, плеснул в лицо, поежился от ледяных капель, но принялся разуваться.

– А зачем нам на ту сторону? – с подозрением спросил он, перед тем как шагнуть в воду. Берег за потоком воды был узким, через десяток шагов поднимался ввысь скальной стеной, и ни тропы на нем, ни места для стоянки не имелось. Да и трупный запах пробивался от приюта даже к воде.

– Вода защитит нас, – улыбнулась Бетула и пошла навстречу горному потоку.

– Подожди, – корча гримасы, Игнис все-таки вошел в воду, почти добрался до противоположного берега, но, заметив, что Бетула продолжает идти по воде, опешил. – Ты куда? Выше, что ли, надо было переходить? Зачем же я тогда…

Махнув рукой, принц секунду переводил взгляд с одного берега на другой, решая, куда выбираться, чтобы догонять проводницу, потом скрипнул зубами и двинулся вслед за Бетулой по воде. Она шла медленно, высматривала что-то под ногами, и принц то и дело останавливался, чтобы дождаться, когда она вновь двинется с места. Наконец, когда за спиной осталось едва ли не полсотни шагов и Игнис начал ощутимо замерзать, Бетула наклонилась и опустила руки в воду. Секунда, и у нее в руках забились две толстых пятнистых форели.

– Держи, – она обернулась к нему, протянула рыб. – Только бери под жабры. Как я.

– Ты не перестаешь меня удивлять, – только и смог сказать Игнис. – Вот уж не думал, что в этом ручейке что-то водится, но чтобы так… Еще что-то?

– Да, – она снова изогнулась над водой. – Мне нужен меч.

– Присмотри там еще пару мягких постелей, крышу от дождя и охапку дров для костра, – начал поднимать поочередно замерзшие ноги из воды Игнис. – Почему ты не взяла меч на судне?

– Я не люблю железо, – проговорила Бетула, переступая понемногу вверх по течению.

– Попросила бы, Шупа или Шиару вырезали бы тебе меч из тика или сосны, – с досадой произнес Игнис.

– Нет, – вовсе приблизилась к воде Бетула. – Тут нужна особая деревяшка. Горная. Не живая и не мертвая. Спящая. Вымоченная в ледяной воде. Вот такая, думаю, подойдет.

Теперь ее движение не было резким, она изогнулась над водой словно прибрежная ива, обмакнула в холодные струи руки-ветви и вытащила на свет гнилушку длиной в половину локтя.

– Не коротковата для меча? – спрятал усмешку Игнис. – И на кинжал не хватит. По длине.

– В самый раз, – выпрямилась Бетула. – Корень горного можжевельника, да еще окрепший не в сырости земли, а на воздухе и потом попавший в воду, – то, что надо. Не менее ста лет он ловил не предназначенные ему солнечные лучи, сосал из скудного камня влагу, затем лет десять его промывало ледяной водой. И не срублен, а выдран и отброшен прочь камнепадом. Если сравнивать с кузнечными сказками – лучшее самородное железо. Или даже небесное. Больше ста лет! Много ли есть кузнецов в Лаписе, которые столь терпеливы в пестовании своих клинков?

– Таких нет, – признался Игнис. – Но результат, – он толкнул коленом висевший на его поясе клинок, – меня устраивает. Жаль, что ножен я не отыскал для него, но закажу, как только доберусь до приличного поселения с кузнецом и скорняком.

– Деревянный меч тоже нуждается в ножнах, – согласилась Бетула. – Чтобы не подсыхал. Хотя скорняк или кузнец ему не нужен. Но сначала нужно вырастить сам меч.

– Пока что я предпочел бы выбраться на берег, – беспомощно поднял перед собой все еще трепещущихся рыб Игнис.