Шрифт:
Посвящается памяти
моего сына Эрика.
Пролог
– Это не его время! Это не его место!
– Но он уже родился и живёт. Этой бестолковой мамаше было сказано – «Только один ребёнок! Больше рожать нельзя!» Но люди больше не слышат нас, они слышат только себя, свою боль, свои неудачи и потери. И только тогда они обращаются к Богам. «Дай, помоги, вылечи.»
– Да, ты права. Люди не хотят видеть божественных знаков. Они убивают не только себя, но и своё существование, свою Землю,
Мы отвлеклись. Этот человек нужен Земле, но не сейчас. Надо говорить с Мораной.
Прошло девять дней по земному исчислению.
– Почему этот ребёнок ещё на Земле!!!
В зале резко похолодало, пол в центре заблестел от ледяной корки, и это в середине изока или июня, как его называют сегодня. Подул холодный ветер и вместе с ним по залу закружилась вьюга, это продолжалось несколько минут, вьюга завертела снежную воронку и рассыпалась, явив грозную деву. В руке она держала серп, на ресницах поблескивал иней. Лицо её было прекрасно, но эта красота не радовала глаз, а пугала своим чарующим холодом.
– Я не собираюсь давать отчёт. Но этот ребёнок важен нам всем, и только поэтому я пришла. Я наложила печать смерти и перерождения, но следить ежечасно за ним я не могу. Люди опять погрязли в войне, славяне убивают друг друга, нарушен баланс добра и зла и даже меня это не радует. Я пошла за ребёнком при чёрной луне, но Калинов мост содрогнулся, река Смородина разлилась, я почувствовала вмешательство в мою печать – колдовство. Мальчишку закрыли от меня солнечным щитом. Купол триединства на 30 лет, но и тогда, я не смогу дать ему нужную печать перерождения. Его заберёт моя сестра Хель, и если он пройдёт девять испытаний в девяти мирах за один год, то мы можем надеяться, что он выполнит свою миссию в мире.
Земля
Я проснулся весь в поту, холодный страх стянул живот в тугой узел. Опять этот сон. Вставать было лень, но хочется курить и горло пересохло, требуя воды. Нащупав под кроватью тапочки, пытаясь не шуметь, пошлёпал на кухню в поиске сигарет.
Сигареты нашлись в бабушкиной заначке. Она у меня удивительный человек, «незаметно» для меня, тырит у меня последнюю пачку сигарет, и когда у меня их не будет (а после её действий – это свершившийся факт) выдаёт мне по одной, если я очень попрошу. Впрочем, ликвидацией, с последующим припрятыванием, страдают не только сигареты, а всё то, что попадётся ей на глаза.
За окном ещё серо и вязко, утро подбирается не спешно, чарующей тишиной и пока редким почирикиванием ранних пташек. А меня опять накрыло состояние вакуума, от которого я могу спастись только бегством. Я всю свою сознательную жизнь, а мне уже почти тридцатник, бегу от условностей – запрета, закона, правил и ограничений. Слово «надо» для меня, как плётка погонщика, от которой я несусь, радуясь свободе и своему пофигизму. Я чужой в стройных рядах солдатиков, и не смог за всю жизнь найти свою ячейку в этом человеческом муравейнике. У меня своя призма морали и закона. Бороться с системой бесполезно, и я всю жизнь бегу, боюсь опоздать. Куда? Не знаю, но уверен, что меня ждёт МОЁ место, МОЯ жизнь. Я не думаю, что меня понимают друзья, но благодарен им, что они рядом, и готов жертвовать
Странное настроение, странное состояние… Люди, эпизоды моей жизни плывут перед глазами. Родители, сестра, наверное, я скучаю по ней, звоню чтобы почувствовать рядом родственную душу, но и от неё бегу, чтобы не слышать «Эрик, надо сделать документы, надо, должен, так положено…» И я несусь в своей капсуле от пут и цепей. Метро, электричка, машина – дорога успокаивает меня, даёт чувство надежды и силы. Спокойно мне только с племяшкой, ей от меня ничего не надо. Разве что покопаться в телефоне и задать сотню вопросов. Смешная девчонка, и чем-то похожа на меня.
Время незаметно пролетело, и утро захватило власть, трансформируя всё вокруг и окрашивая первыми лучами солнца серые краски города. Надо найти человеческий чай в этом царстве хаоса банок, коробок и мешочков с травами. О, повезло – чёрный с бергамотом. Пару бутиков, чайку и можно бежать.
Дел много. Но моя работа и возня с техникой приносит мне удовольствие и что важно, деньги. Сегодня деньги – царь и бог. Но в большинстве своём, имеют те, кто ворует по-крупному, и в основном у государства. И это понимают все, но каждый сидит в своей ячейке, платит налог очередным жирным мордам на их дворцы и яхты. Очередь из проверяющих и других проверяющих, которые проверяют первых, и это бесконечно. Выжимают всё и даже больше у народа, вытирая о него ноги…. Да пусть подавятся, не моё это всё, не могу и не хочу ни думать, ни быть в этой
День прошёл суетно и весело, сегодня меня как будто подгонял ветер, и я хотел много успеть, многих увидеть. Иногда я думаю, что я сам ветер, несусь по улицам, лесам и полям, ища то, что даст мне душевный покой и независимость.
Устал. Спать, спать… голова касается подушки, и я проваливаюсь моментально в сон. Опять дорога, туннель, и я лечу по нему к свету. Мне спокойно и радостно, я вижу боковым зрением родных, друзей, подруг. Странный сон. Я вижу всю свою жизнь, но не могу дать оценку увиденному, это я и не я. Этот мир для меня огромная клетка. Душа хочет освободиться и вернуться домой. Я прилагаю усилия, своей внутренней силой и прутья клетки начинают плавиться, стекая золотыми потоками вниз, и я вылетаю из плена, проваливаюсь в чёрную воронку, меня подхватывает сумасшедшая скорость и полёт.
Среди корней Иггдрасиля
Сон, дурной сон, главное сейчас проснуться, принять душ и вынырнуть из этого состояния. Я открыл глаза, резко зажмурился, потряс головой. Лианы, нет не лианы, это корни. Где я? Белка!? Значит я в лесу. Зверёк смотрел на меня чёрными глазами -бусинками. Этого не может быть!!! Белочка?
– Да, белочка!
– Она говорит… приехали! – «Видимо это моя белочка.»
Белка показала острые зубки, как будто оскалилась и грозно пропищала:
– Это с каких желудей я твоя? Я местная, иггдрасильская.
– Чево?
– Таво. Местная я, на Иггдрасиле живу. Ты рот то закрой, у нас тут жителей много, залететь кто-нибудь может. Парень, ты вообще в себе? А то я не нанималась юродивых встречать!
– Где встречать? В психушке?
Белка, совсем, как человек подбоченилась и закатила глаза.
– Повторяю, я белка Рататоск, для тебя просто Вострозубка. Мой дом – Иггдрасиль. Ммдаа! Иггдрасиль – это мировое дерево – ясень.