Сквозь тернии к
Шрифт:
– Если никаких больше вопросов нет, то давайте расходиться, - снова встал Беленов.- Из-за вас мы и так уже много времени потеряли. У нас на сегодня намечен один очень важный эксперимент.
– Конечно, конечно, - не стал спорить Фролов, хотя было видно, что у него еще есть кое-какие вопросы к самому Беленову.
– Мы еще встретимся с вами. Конечно, когда вам будет удобно. И извините за то, что отвлекли вас от важного дела.
Генерал проводил каждого ученого до двери, а потом сел на кресло и о чем-то задумался. Веселов, Велицкий и я неуверенно переминались с ноги на ногу, не понимая, что нам делать дальше.
– А, извините, задумался. Вот что, Александр Викторович, - обратился он к Веселову.
– Давай на КП и проверь там все. Свои соображения по дополнительным мерам защиты доложишь мне. Действуй.
Веселов немедленно отправился исполнять приказ.
– Федор Степанович, займитесь караульной службой. Проверьте количество солдат, посмотрите, хватает ли их для надежного обеспечения безопасности. Когда закончишь проверку тоже доложишь мне.
Велицкий козырнул и вышел, он единственный из нас был в военной форме.
– А ты, Петр Семенович, - Фролов повернулся ко мне.
– Выйди за пределы охраняемой зоны и пройдись там. Посмотри наиболее слабые места в охране. Походи по периметру. Давай, действуй.
Я кивнул и отправился выполнять приказ. Периметр охраняемой зоны был достаточно велик, и мне пришлось провозиться до вечера. Старательно излазить все овраги и кусты, нанести на карту слабые, на мой взгляд, места обороны. Записывать в блокнот наброски своего предстоящего отчета. К себе я вернулся уже в темноте. Фролова разыскать мне не удалось, только узнал, что он вместе с Беленовым куда-то уехал. Поэтому решил подождать с отчетом до завтра. С этой мыслью я нырнул в постель и быстро уснул.
7
На следующее утро я встал пораньше и отправился разыскивать своего начальника. Тот в это время о чем-то беседовал с комендантом, и мне пришлось немного подождать. Вскоре комендант ушел, и я подошел к Фролову.
– Ну, докладывай, что там у тебя?
Я постарался, как можно короче изложить все свои замечания по охране, а также свои соображения. Показал карту со своими пометками. Фролов забрал у меня карту и некоторое время внимательно ее рассматривал.
– А почему ты здесь ничего не отметил?
– неожиданно спросил он.
– Где?
– я склонился над картой.
– Но ведь здесь все нормально.
Меня несколько удивил интерес, который проявил генерал к этому ничем не примечательному месту. Правда, мое удивление долго не продлилось. В двух словах он объяснил мне мое заблуждение. Просто удивительно, как такая очевидная мысль не пришла мне в голову? Впрочем задавать вслух этот вопрос я не стал, чтобы не получить предсказуемый ответ.
– Не расстраивайся. Ты не мог этого предусмотреть. Я бы тоже проглядел, но однажды один мой друг использовал этот прием для проникновения на охраняемую зону.
От этих слов мне стало легче, но, чтобы больше не попасть впросак, я решил провести еще одну разведку.
– На, доработай, - Фролов вернул мне карту.
– Вскоре я получу доклады от Веселова и Велицкого, тогда можно будет составить полную картину. После этого начну готовить сообщение в Москву. Можешь быть свободен.
Не желая терять времени даром, я отправился еще раз проверить все свои выводы, но на этот раз прихватил с собой одного из солдат. С его помощью мне удалось исследовать окрестности более подробно.
8
Своего
– Николай Владимирович.
– Что?
– оторвался он от своих размышлений.
– А, это ты. Уже закончил?
Я молча протянул ему папку, которую держал в руках. Фролов взял ее и, как мне показалось, без особого интереса пролистал.
– Очень хорошо. На этот раз у меня замечаний нет. Хорошо потрудился. Давай разыщи остальных и собери в той комнате, где мы встречались с учеными.
Этот приказ я выполнил достаточно быстро, но Фролов на встречу с нами опоздал. Это было совершенно на него непохоже. В комнату он вошел с задумчивым и каким-то отрешенным видом. Теперь я понимаю, что это состояние должно было насторожить нас. Если не меня, то Веселов должен был сообразить, что с нашим начальником происходит что-то не то. Он ведь проработал в органах намного больше меня. Но в этот момент мы все отнесли странное поведение Фролова на счет какой-то проблемы, над которой он сейчас и работал. В принципе, мы и не ошиблись, просто нам даже представить было трудно, что это за проблема, над которой он думает.
С таким же рассеянным видом он выслушал наши доклады, забрал отчеты, а потом велел еще раз все самостоятельно проверить. Сам он занялся подготовкой запроса в Москву на необходимые материалы. Я обратил внимание на папку, которую он положил перед собой. В ней мне удалось рассмотреть заявки от ученых на необходимые им материалы и оборудование.
Чтобы ему не мешать, мы тихо вышли из комнаты и осторожно закрыли за собой дверь. До вечера мы занимались только тем, что проверяли те сведения, которые отдали на рассмотрение Фролову. Здесь мне огромную помощь оказали Веселов и Велицкий. Несмотря на разницу в возрасте и положении у нас начала завязываться настоящая дружба. После же весьма веселого ужина, когда все перепроверенные данные были сданы начальнику, мы подружились окончательно. Вообще, я давно заметил: ни что так не сближает людей, как веселый дружеский ужин. Слегка пошатываясь, мы все трое вышли на свежий воздух. Здесь меня и посетила гениальная идея, которую я тут же высказал вслух: что если посадить за один такой стол Ясера Арафата и израильского премьера; гарантирую, что уже после четвертого захода они решили бы все свои разногласия, причем миром. Я немедленно изъявил желание написать им обоим письмо с моей идеей. Правда, мои друзья ее почему-то не оценили. Веселов посоветовал мне плюнуть на это дело, а Велицкий сказал, что ни те, ни другие этого не стоят. Вдвоем им удалось уговорить меня отложить это дело до утра. Я согласно кивнул и отправился спать.
9
Утром я проснулся с головной болью и с удивлением обнаружил стоявших передо мной Веселова и Велицкого. Они были в полной форме и протягивали мне бумагу и ручку.
– Что случилось?
– спросил я, пытаясь унять в голове колокольный звон.
– Как что?
– притворно изумился Веселов.
– Разве ты не будешь писать письмо с изложением своей гениальной идеи как прекратить войну на Ближнем Востоке? Давай пиши быстрее, глядишь Нобелевскую премию мира получишь, а то вдруг украдет кто.